Сейчас же мне требовалось испытать разные методы, при этом получить взвешенное мнение от достаточно знающего мага.

Дело в том, что Феофан до сих пор не пробудил волшебство по обычному для себя методу, а пытался развиться по намёкам, что я ему дал. Но не получалось. А тут ещё и подростковый возраст подошёл, старику в юном теле стали интереснее особи противоположного пола, а не бесполезные чары.

После жизни на грани смерти от старости и увядания, у него было второе детство. Отнимать его я не видел смысла, но и не использовать при потребности? С чего бы это?

Не будь Снежинка беременна, именно она была бы первым вариантом для теста новых версий анализа способностей.

Склонности имеют свойство развиваться по мере роста силы.

Но непонятно как моя магия может повлиять на орчиху в положении, поэтому ученица номер один была оставлена в покое.

— Для начала опробуем стандартный метод, — произнёс я, и трио жертв учительского произвола оказалось внутри коконов, а ленты протиснулись им в нос, рот, накрыли глаза и потянулись в уши.

Сейчас я уже знаю, что всю кожу накрывать необязательно, хватает около двух третей для достаточно точного результата.

Реакция человеческих учеников оказалась в пределах нормы.

— Ты нас убить вздумал? Ирод импозантный! — возмутилась мошенница, переводя дыхание.

— Намёка на лёд вообще нет. Стихия души-разума, смерти-возрождения, немного плоти и самую малость воды. Так что ты точно некромантка, — заявил я.

— Да плевать, я чуть не сдохла! Ты минут пять меня душил!

— Три секунды, можешь свериться по часам.

— Нет, часа три, какие секунды⁈ — продолжала возмущаться мошенница, хотя по ауре было видно, что придуривается.

— Могу повторить этот же метод с контрольным замером секундомером, — предложил я.

— Некромантка? Ладно, и что дальше? — перестала возмущаться барышня.

— Знаний об этом у меня мало. Несколько позже проведу переговоры с кланами, специализирующимися на этом, но перед моим отбытием я скажу всё, что знаю. Этого хватит для силы равной третьему-четвёртому рангу, — заявил я.

— И всё? Какая мелочь, –расстроилась Кузьмичёва. Или это был сарказм?

— У меня-то что? — спросил тем временем Феофан, ощупывавший свою шею и нос. — Оно стоило этих мучений? Словно аспиды или черви в меня полезли.

— Ой, какие все у нас нежные, — проворчал я. То им не нравится, всё им не нравится. — У тебя вода и свет, свят тоже подходит, но куда меньше обычного физического явления. Пространство тоже неплохо, но куда меньше. Остальные склонности низкие, но есть практически ко всему, исключая плоть. Она прям совсем слабая.