Тц, а я-то надеялся на тишину, мне здесь начинало нравиться.
— А кто это на нашем месте, Гриш? — раздалось около меня.
— Какой-то дрыщ, Ваше Благородие. Прогнать? — спросил второй голос.
Я отодвинул обжигающе горячий гороховый суп в сторону. Нет, мне определённо тут нравится. Я встал и посмотрел на пару высоких ребят с мощной аурой у каждого:
— Проблемы, господа?
Глава 17
— Ваше Благородие, граф, этот заморыш в обносках спрашивает, есть ли у нас проблемы, — спросил молодой мужчина в чёрной форме стоявшего рядом с ним юношу в золотисто-жёлтой мантии.
При просмотре толпы местных студентов было понятно, что те делились на три категории: чёрные мантии с золотыми воротниками, тёмно-зелёные мантии и свободная одежда тёмных тонов.
Золотые мантии определённо относились к богачам, но, скорее всего, всё же к аристократам. У них было по несколько артефактов, но у некоторых только ученический.
У зелёных соотношение было обратным, у большинства ученический артефакт, у единиц нечто особое.
У прислуги, а именно она носила серую и чёрную одежду, ауры иногда были достаточно мощными, но только у единиц были артефакты. Зачастую у тех кто был рядом с золотыми мантиями с множеством волшебных предметов.
И вот одна из подобных парочек была передо мной.
Одежда на мне была та, которую мне выдала гномиха: чёрные штаны, белая футболка с непонятной надписью «I love dwarf girls!»
Эх, Олежа не учил иностранные языки, а мои познания не позволяли даже прочитать это. Хотя в школе моё блаженное «Я» проходило сразу несколько языков, но этот чудак учил только эльфийский и гномий, да и то на весьма посредственном уровне. А вот человеческие его не интересовали.
Ну, да плевать.
— Что молчим? Проблема есть какая-то в том, что я занимаю одно из шести мест за этим столом? — спросил я, смотря в глаза «графу».
— Как ты смеешь разговаривать с моим господином без почтения? — взревел пацан в чёрной одежде и попробовал меня схватить за грудки.
Я своей правой схватил его левую ладонь, точнее безымянный и мизинец, и заломил.
Это выбило нападающего из равновесия так, что моего лёгкого удара левой пяткой по его опорной ноге хватило, чтобы он с пронзительным воплем упал на каменный пол.
— Что кричать-то, там максимум вывих, — произнёс я, снова смотря в глаза «графа». — Так что за проблемы, из-за которых твой пёсик на меня лапки поднимает?
— Ты кто вообще такой? — сжав зубы, спросил парень в золотой мантии.
— В приличном обществе сначала называют себя. Я Олег Орехов, — произнёс я.
Лицо стоящего напротив меня человека выразило муки мыслительной деятельности, затем его глаза опустились мне на грудь, и он пробормотал: