— Которая из двух? Точно не Таниэль, она достаточно известна, редкость всё же, а у Сашки потомков половина московской общины гномов, — рассмеялся зверочеловек, блокировав мои удары, плавно переходя в нападение.

— Русоволосая. А что, дети госпожи Ги разве не от людей? — Удивился я, уворачиваясь от увесистых крушащих ударов. Класс, он и не думает сдерживаться! От такой мощи, попавшей по мне, я бы мог улететь искать нового Олежу.

— Не знаю точно, слышал только её же разговоры, жаловалась, что дочки предпочитают гномов и ремёсла, а не что-то интересное. Говорила, что её дети от людей большие гномы, чем она, — произнёс Медведев и с разворота ударил меня ногой так, что меня поднял в воздух, а упал я метрах в пяти.

— Не сдерживайтесь, я ожидал большего, — проворчал я, ощущая некоторое онемение то ли от снега и мороза, то ли от силы удара. Активировать ли кокон? Нет, так будет неинтересно.

— Гр-ха? Даже не думал сдерживаться, я же обещал. Себя-то не недооценивай. Приезжал ты худым, вон как раскабанел на казённых харчах, — произнёс Потап Павлович, а затем его тело наполнилось маной, и он стал намного быстрее.

— А говорили во всю силу, — усмехнулся я, увернувшись от выпада.

— Разогревался. Я в таком режиме… быстро выдыхаюсь! — Усмехнулся человек-медведь, после чего начал двигаться очень стремительно и при этом странно. Он делал сальто, обрушивая на меня удар с разворота один за другим.

Я выждал момент и на противоходе ударил кулаком ему в нижнюю челюсть. В один миг его аура застыла, а тело обрушилось в снег, словно плюшевый мишка.

— Вначале было и правда опаснее, чем эти художества, — пробормотал я и потащил «дичь» в берлогу.

Похоже, я этого не заметил, но тренировки дали достаточный прогресс.

Блин, тулуп, я забыл тулуп! Холодно же!

Я распахнул дверь, после чего завалил тело недалеко от входа, но так, чтобы не в краску или лак, после чего я услышал странные звуки.

— Ну, хрень же! Ты посмотри, бабка вообще не такая красивая, дай долбану! А Савичева? Почему она тут такая шикарная? Что себе этот медведь позволяет? Отпусти меня, я руки и голову поотшибаю этому позорищу! — верещал голос.

Я медленно зашёл туда, где Таниэль немного растерянно удерживала Лей Каа, на которой не оказалось противогаза.

Ту Ла же сидела на корточках напротив ряда фигур, из двенадцати я мог узнать только Ги, Савичеву, Леонида Леонидовича и человеческую форму Медведева. А нет, вот ещё декан Намель.

— Да в сонный захват её, пусть проспится. Я и забыл причину, что это не столько «запах», сколько «озверин», — проворчал я.