Снег ничего не ответила, но каждая её татуировка светилась золотым огнём. Она уже превосходила Карата, а так же вышла на шестой ранг по меркам моего прошлого мира.

Следующие два ядра привели к тому, что её сила достигла почти четырёхсот миллионов энергии. Шаман задумчиво вскрыл ещё одну могилу с самцом, но в этот раз сфера взорвалась в руках Снег почти сразу.

— Предел, — пробормотал зелёный и пошёл в другую часть деревни.

Я не понимал причины, зачем мне приказали следовать за ними. Но я получал хоть какие-то знания, так что был не против. Ха-ха, мне бы какие закуски, вообще было интересным опытом не управлять собственным телом. Так сказать, быть в повозке разума сторонним зрителем, пассажиром.

Пока это не угрожало жизни, это было просто потраченное время.

Однако оно тратилось не зря. Я следил и получал знания.

Пусть я проводил большую часть времени в шатре шамана, но даже минимума было достаточно, чтобы понять отличие среди орков.

Простые зелёные лысики-охотники были примитивны, веселы и не имели страха смерти. При этом меня они вообще игнорировали.

Более крупные особи, которые использовали оружие, отличное от дубин, обычно огромные заточенные куски металла, ржали и высмеивали меня.

— Что за раб у нашего шамана, ха-ха, червяк!

— Ва-ха-ха, Горб, да для червяка у него слишком тухлый взгляд, он гнилая рыба!

— Ни воли, ни силы, сразу видно, человек!

Третий вид самцов, если не считать шамана, был стрелками, топорометателями и копьеметателями. Они просто ржали постоянно, словно гиены.

Ни разу не слышал, чтобы они о чём-то говорили, только смех. Кажется, они показывали друг другу какую-то пантомиму, но не факт.

Шаман на их фоне выделялся практически полным отсутствием эмоций.

Снег была в этом схожа с ним.

Однако последний вид — самки, сильно отличался от мускулистых и гротескных воинов.

Во-первых они обладали не такой уж примечательной фигурой, если бы не зелёный оттенок, они вообще не отличались бы от человеческих девушек лет двадцати, максимум двадцати пяти лет.

Во-вторых, в отличие от самцов, средний возраст которых, если верить Карату, объяснявшему это Снег, был равен пяти-шести годам, двум самкам уже были века, а самой «молодой» девяносто лет.

В-третьих, самки рождались по две-три особи в год, но в отличие от самцов они зачастую сбегали с людьми.

Эта тема меня заинтересовала, а Снег просто промолчала.

Когда ей было три месяца, она всё так же продолжала выглядеть на девять человеческих лет. Её ровесники самцы уже не отличались от взрослых, а несколько успешных охотников даже изменились: кто-то стал верзилой, а кто-то стрелком.