И до меня этого ранга достигали не те, кто был практиком всю жизнь, а куда более «возвышенные», всякие чванливые академики и профессора.

Нет, теория и мысли мной так же развивались, и не только магические, но и ремесленные. Из-за неспособности понять мои задумки другими кузнецами, пришлось учиться созданию оружия для себя. Из-за незнания рун специалистами, пришлось познавать и развивать зачарование. С алхимией так вообще пришлось потратить несколько десятков лет жизни, сначала на поиски лекарств для Лилии, потом просто уже в поисках способов стать сильнее.

Этот мир во многом другой. Столько знаний стало бесполезными… эх.

Ну, зато здесь делают неплохие топоры.

— Граф, добрый день, смотрю, Ваша жена так же приехала Вас проводить, — произнесла Елизавета Львовна, чиновница той же бюрократической машины, что и Пряников. Она за руку держала парнишку десяти лет, от которого веяло третьим-четвёртым рангом волшебства, но ни одной явной стихии в нём я не видел. — Родион, познакомься, этот дяденька — граф Олег Петрович Орехов.

— Она орк? — не обратив на меня ни капли внимания, спросил тщедушный мальчишка, показав пальцем на мою жену.

— Да, но это не даёт тебе права тыкать в людей, тем более аристократов, — заявила сударыня и отвесила очень сильную оплеуху пареньку.

— Ба, ну не надо! — держась за пострадавшее ухо, взвизгнул паренёк.

— Действительно, не надо. Для дрессировки юнцов боль не так эффективна, как страх наказания. Боль он перетерпит. Лишите его привилегий на то, что он любит, — произнёс я. — Столичные аристократы и волшебники куда за меньшее могут затаить злобу, мальчишке может быть плохо в будущем.

— И без Вас знаю, как мне воспитывать своего внука! — неожиданно заявила бюрократка, а её аура, если бы могла, сожгла бы меня раздражением и гневом. Она схватила Родиона и потащила его вдоль перрона, бурча себе под нос. — Ишь, у самого молоко на губах не высохло, меня учит!

— Ба, мне больно, отпусти руку! — захныкал ребёнок.

— А ну, молчать! А то никакого тебе интернета!

— Ну, ба!

Далее диалог потонул в шуме пребывающего состава.

Паровод или паровоз — огромный магический механизм, тянущий за собой десятки вагонов по трём рельсам.

Олежа в своей жизни на таком не катался, два путешествия в его жизни были на струнном дирижабле, ещё одном чудном виде транспорта.

Если железная дорога напоминала мне о шахтёрских вагонетках в моём мире, то струнный транспорт был чем-то новым.

Он делился на два вида: дирижабли и капсулы.

Первые были медленнее, безопаснее и двигались над струной, вторые летели вниз, ускоряясь силой притяжения.