Пришел в себя в небольшой салатово-белой комнате. Кроме кушетки обнаружил тумбочку, заставленную фруктами, шкаф с отломанной дверцей и моими вещами, аккуратно сложенными на полочке, и ширму. За ширмой находился мини санузел: унитаз с рукомойником. Взяв х/б костюм начал одеваться, когда в дверях появились три девушки в белых халатах. Та, что была постарше — Анна Викторовна, две другие девушки были мне не знакомы.

— А мы вовремя. Добрый день, Сергей. Как твое самочувствие? — произнесла главный лекарь.

— Добрый, — ответил я, быстрее натягивая штаны и чуть повернувшись боком, чтобы спрятать свою голую пятую точку, — уже все хорошо.

— Не хорошо… Но пока не будем об этом. Ты не против, если мы тебя осмотрим?

— Да, конечно, — отвечая, уже укладывался назад на кушетку.

— Вперед. Жду ваших заключений, — это было адресовано уже медсестрам. Те быстро приблизились ко мне и по очереди водили руками, задерживаясь в области головы и живота. Одна из них попросила меня раздеться, на что Анна Викторовна одобрительно кивнула, и я снял верх. Мой внешний вид их удивил, но они постарались быть профессионалками и уделять время только моему здоровью. После прощупываний они обратились:

— Анна Викторовна, судя по обширному повреждению внутренних органов и головы, он попал в аварию, — выдвинула версию одна из медсестричек.

— Не согласна, — возразила той вторая, — характер повреждений указывает не на физическое воздействие. Значит это какое-то заболевание, схожее на, — она задумалась, — аутоиммунное. Странно, что при всем этом задет мозг.

Судя по печальным взглядам медсестричек на меня, я понял, что жить мне осталось не долго. Анна Викторовна им в ответ просто медленно похлопала.

— Обе в какой-то степени правы. Это был ваш экзамен. Теперь допускаю вас к самостоятельной работе, верю, что вы справитесь. На самом деле, мы до сих пор не можем выяснить, что с ним не так. Никаких травм и болезней у него не было еще двое суток назад.

— Как? — охнули одновременно медсестрички и жалостливо посмотрели на меня.

— Вы свободны, — сказала Анна Викторовна и посторонилась, пропуская их.

Когда же они вышли, она закрыла дверь и подошла ко мне:

— Сергей, я не знаю, что с тобой, но для лучшего анализа мне нужно знать, что произошло, пока меня не было.

Я рассказал ей все, что запомнил, в подробностях, не упуская и дымчатого ореола вокруг себя, который задержал часть пуль. По ее взгляду мне показалось, что она мне не поверила, но слушала она внимательно и не перебивала. Когда же я замолчал, лишь поблагодарила и вышла из палаты. Глянув на часы, показывающие пятнадцать двадцать две, решил, что обед я пропустил, и вряд ли до ужина меня будут кормить, так что решил утолить голод парой бананов. Однако после первого банана резь в животе скрутила так, что второй я выронил на пол, куда через несколько секунд и сам приземлился на пятую точку. Боль не позволяла позвать на помощь, лишь тихо выть, скрутившись калачиком. Меньше чем через минуту, боль начала затихать, а я вокруг себя заметил очередную дымку, которая окутывала все тело и, как мне показалось, согревала его. Через три минуты я был уже на ногах и Ольгу Ивановну встречал стоя, с удивленными, как и у нее, глазами. Та застыла в дверях, не зная, что со мной происходит, но заходить в палату побоялась. Лишь в коридор крикнула: «Лекаря! Быстро!». Когда прибежала Анна Викторовна, ее удивлению не было предела. Меня быстро положили на кушетку и начали обследовать. Ольга Ивановна лишь наблюдала со стороны за тем, что происходит.