Для отвлечения себя от дурных мыслей, решил завязать разговор:

— Лена, а почему ты здесь? — попробовав кашу, спросил я.

— Да-а-а, — протянула она, решая, стоит мне рассказывать или нет, — случайно вышло.

— На улице забрали и пообещали вылечить? Так такое уже не лечится, смирись, — пошутила Люся, подталкивая к подробностям.

— Заткнись, — беззлобно и с улыбкой ответила Лена, — просто немного переоценила свои возможности на учениях. Аура не выдержала и посыпалась…

— Учениях? — удивился я.

— Да. Я учусь в военной академии Мирославы Иваровны, — с гордостью произнесла она, отчего у Марьи и Люси отвалилась челюсть. Как, в прочем, и у всех соседок, которые слышали разговор.

— Врешь, — почти шепотом произнесла Люся.

— Не вру. Я окончила школу с шестигранником, поэтому туда приняли без вопросов. Даже в академии я отличница, особенно отличилась по предмету «тактика и стратегия», из-за чего заслужила звание сержанты. А вот на последнем практическом занятии сплоховала, неправильно рассчитала силу земляного валуна. Вы бы видели их глаза! — последнее предложение она говорила с восхищением и восторгом, — они такую громадину никогда не видели. Я, наверное, даже майору переплюнула. Но… — тут она загрустила и замолчала.

— Она восстановится? — с сочувствием спросил я.

— Никто не знает, — ответила Люся за Елену, — мы до сих пор пытаемся выяснить, из-за чего она появляется, что ее питает и почему она имеет определенный цвет. Единственное, в чем мы уверены, что ауру можно поломать. Причем безвозвратно. А вместе с ней пропадает и магия…

— Изгои, — грустно добавила Марья и все три девушки печально вздохнули.

— Все будет хорошо, — сказал я и взял за руку Лену.

— Конечно, — легко согласилась она, быстро убрав свою руку подальше от моей, — а ты, Люся, тут из-за чего?

— Аллергию лечу. Я генный инженер. Изучаю, в частности, ауру. Ведь она есть только у людей, так что я предполагала, что дело в геноме. Правда… — она немного замялась, — после запрета на клонирование и проведение экспериментов на людях, наш отдел стал безработным. И я пыталась выделить гены, отвечающие за ауру, и привить их лабораторным крысам. Так бы и я осталась у должности, и смогла доказать, что отдел может продолжать свою работу. Но что-то пошло не так… Новые животные начали обрастать буро-зеленой шерстью, которая у людей вызывает жуткие аллергические реакции. Меня и помощницу смогли откачать, а лаборантка погибла от удушья. Мне сказали, что отдел закрыт, я уволена, а крысы уничтожены, — и замолчала.

— Что-то все мы тут с какими-то грустными историями, — сказал я, обратив внимание на то, что в столовой остались сидеть только мы вчетвером, — а у тебя какая трагедия произошла, — спросил я, обращаясь к Марье.