— Не поможет, — с грустью признался Влад, — парень у вас «нестандартный», Анна не может читать его мысли, да и с аурой у него какая-то беда. Вот я и нервничаю.

— Занятно. А ещё он любит неприятности, да? — с интересом она взглянула на Мастера.

— Может и не любит, но притягивает точно, — тяжелый вздох, — а ещё очень удачлив, половину времени, что находится у нас, в отключке.

— Ну, а если убрать эти странности, что о нём скажешь?

— Странный он какой-то. Никто к нему не относится нейтрально. Либо смотрят влюблёнными глазами, либо ненавидящими. Вкусы очень своеобразны, выражается грубо. Как будто до этого был каким-нибудь принцем, что ему всё сходило с рук.

— Интересный он, — Лиза опять мечтательно закатила глазки, — жду вас сегодня к шести часам вечера на моей крыше. Натуся, — уже обращаясь к служанке, — скажи кухне, чтобы приготовили что-нибудь особенное и пару блюд из мяса, лучше разного. И пусть подадут красное вино, сухое. Под дичь — самое то.

— Да, госпожа, — покорно отозвалась та и выбежала из комнаты.

— Тогда я тоже пойду, — сказал Мастер, поклонился и вышел из покоев госпожи.

* * *

Владислав Олегович пришёл ровно в назначенный час. Как будто стоял за дверью в ожидании оного. Я уже был готов физически и нифига — морально. Но кого же это волнует? Вопреки моим ожиданиям, меня повели не к трём жутким комнатам, к которым недавно меня водила троица во главе с рыжеволосой. Я удивлённо наблюдал за дорогой, ловя на себе удивлённые и завистливые взгляды. Хотя зависть явно относилась больше к моей второй половинке на сегодняшний вечер. Мы поднимались дважды, по разным лестницам, одной общей и одной, явно приватной, которая вывела нас на пологую крышу. Нас ожидала блондинка, лет тридцати от роду, одетая в красивое черное вечернее платье с глубоким декольте и длинным вырезом до самого бедра. Плечи грел меховой палантин. Только после того, как я осмотрел всю одежду и зацепился за её взгляд, осознал, что уже больше минуты стою неподвижно и тупо пялюсь на даму. Стыдливо опустил глаза и прошёл к столу, который к нашему приходу был уже накрыт. Белая скатерть с голубыми и красными цветами была уставлена тремя салатами, из которых я узнал только оливье, печеной картошкой среднего размера, нарезкой сыра и какого-то копченого мяса, запеченным целым зайцем с чесноком, морковью и рисом. А посередине стола небольшая тренога с открытым огнём, на которой установили блюдо со свиным шашлыком и луком, который медленно томился и не замерзал. При взгляде на такой, шикарно обставленный стол непроизвольно потекли слюни. Я приблизился к столу и с поклоном поздоровался: