— А Тарасыч и глав, они… — нервозно начала я, молниеносно пробегаясь глазами по симптоматике.

— В прошлый раз, после твоего «лечения», Панфилов месяц на Мальдивах провел, Тарасыч с Рено на Таурег пересел, зав судебки любовнице ипотеку закрыл. Конечно, они сейчас тебе помогут, по старой памяти, так сказать, ведь ксивы это хорошо, а деньги лучше. У тебя бабло-то есть?

— Блять, ну не столько… — зажмурилась, пытаясь сообразить, — но найду. Только не отдавайте меня вот этим… и, Артур, мне нужно будет уйти отсюда, желательно, прямо сегодня…

Артур, протяжно выдыхая, выматерился и кивнул, сосредоточенно глядя в столешницу перед собой, проинструктировал:

— В палате сиди и в стену смотри. Ни на что не реагируй, либо не с первого раза. Будешь так сидеть, пока Тарасыч или я не прибежим, понятно, сеньорита Томато?

Сеньорита Томато, производное от сеньор Помидор. И лишнее подтверждение тому, почему я не люблю всякие психологические тесты. У меня вечно получается полный, не расшифровываемый бред… пролистала патогенез заболевания в телефоне Артура, перейдя к клиническим симптомам и вспоминая, как несколько лет назад, в этом же отделении я заполучила погоняло от Артура, которое меня бесило и являлось частым предметом ссор. В тот день меня отдали на тестирование молодому ординатору-психотерапевту и я, умоляюще глядя на него и пытаясь спасти этого человека от психологической травмы на заре его карьеры, спросила:

— Может, не надо?

Он возразил. Посчитав, что я сделала все что могла для его спасения, приступила к тесту. Следуя его инструкциям начертила в столбик шестнадцать точек, потом напротив каждой написала первое слово, что приходило в голову. Потом каждые два слова послушно объединяла первой ассоциацией, чтобы в новом соседнем столбике получилось восемь слов. Та же процедура с этими восьмью чтобы в третьем столбике получилось четыре. Снова тот же алгоритм и осталось два. Еще раз и осталось одно слово и юный психотерапевт, глядя на него, подвис.

— А что это за тест? — спросила я тогда, с грустью оглядывая слова «красный» и «овощ», родившие в конечном итоге помидор.

— Это выявление того, что беспокоит на подсознательном уровне. — Произнес ординатор, неуверенно глядя на мой помидор,

А я предупреждала…

— А что до меня у остальных было?

— Люди, больница, смерть, сны, здоровье…

А у меня помидор. Сеньор Помидор Артур переиначил в сеньориту Томато, чем потом длительно троллил меня, пока я не стала называть его Арчебальдом, тезка которого жил этажом ниже под нами и представлял собой взвизгливую и довольно истеричную собаку породы чихуа хуа, но с очень гордым именем.