Стоя в небольшом туалете с шумно работающей вытяжкой, угостив нормальными сигаретами двух теток, тут же отставших от меня с разговорами, смотрела через стекло двери на размеренную жизнь отделения.

На третьем посту, возле туалета и душевой, решая сканворды на тумбочке, скучала санитарка. Медбрат прохаживался мимо палат, изредка останавливаясь и перебрасываясь с пациентами парой слов. Возле сестринского поста, разместившись на диванах и стульях, в открытой столовой пациенты проводили досуг за настольными играми и просмотром телевизора. Входная дверь отделения открылась, впуская буфетчицу с ведром компота и двух помощниц из числа самых надежных пациенток, несущих сейчас ящики со жратвой. Все ровно так же, как три года назад. Здесь как будто время застывает, только лица меняются, да и то не все.

Выдохнула дым в сторону вытяжки, чувствуя, как начинается — тормозится внутреннее напряжение, накрывается вуалью вязкого безразличия, но башка пока варит и никак не догоняет, что делать с тем, что должные ситуации эмоции начинают медленно угасать. Хуево.

В своей палате, забравшись с ногами на кровать, изображала рефлексирующее бревно с глазами и не шла на контакт с местными аборигенами, ожидая именно того, важного, напрягаясь каждый раз, когда звонил телефон на посту или щелкал замок двери в отделении. И это самое важное не заставило себя долго ждать — громко прозвучал голос медсестры, зовущий меня по фамилии и сообщающий, что вызвана на беседу к врачу.

Попытка эмоционального фона отозваться на взрыв адреналина. Пока успешно. Я посмотрела на чуть дрогнувшие пальцы, действительно радуясь ватной слабости в ногах, как ответу на обуявшую мысли тревогу.

Зинаида Петровна выпустила меня из отделения и я облегченно вздохнула, глядя как Артур открывает дверь кабинета заведующего и, махнув мне рукой, заходит внутрь небольшого, но уютного кабинета Тарасовича. Я ожидала увидеть зава в нем, но помещение было пустым.

— Укол въебали уже? — спросил хмурый Артур направляясь к окну, выходящему на территорию больницы и вход в административную часть.

— Да, — сипло подтвердила я, тоже было направляясь к окну, но он, не оборачиваясь, жестом остановил.

— На, — достав конвалюту из кармана халата и выдавив из нее пару колес, протянул их мне, все так же глядя через щель жалюзи.

— Это что? — спросила я, забирая холодными пальцами таблетки.

— Купирует, чтобы тебя не накрыло. До ночи слегка поштормит, к утру отпустит. Вове такой разъеб устрою потом за «а назначения», — очень похоже передразнил санитара Артур, снимая с подноса на подоконнике графин с водой и стакан, — дебил, блять, еще и в меде учится. Нихуя не врубает, когда можно пиздеть, а когда язык в жопу засосывать. — Подал мне стакан и снова оперся ладонями о подоконник, вглядываясь за стекло, — куда ты врюхалась опять? Дядя с фейсерской ксивой, а водитель у него с депутатским удостоверением. — Оглянулся на меня, сокрушенно вздохнувшую и опустившую голову, прикрыв глаза. — Они в пару щелчков вырвали гавврача с совещания в министерстве. Тут вся административка на ушах стоит, начмед лично твою архивную историю ищет. Классные у тебя родственники, Женьдос, чего раньше их скрывала-то? — недовольно покачал головой, когда я затравлено посмотрела на него.