— А назначения? Тарасыч опять ругаться будет, что с приемника поднимаем без назначений, — отметил санитар, глядя как Артур, только было закрывший историю, но тут же сделавший вид, что просто перелистнул страницу, быстро написал пару строк на следующем листе и протянул бумаги санитару, взглядом никак не выказав явно сходные со мной мысли: ублюдок! Вот тебе какая разница вообще? Твое дело маленькое: пациентов по отделениям разводить и иногда скучивать сопротивляющихся лечению.

Я робко посеменила за санитаром, вынимающим из кармана пижамы ключ-вездеход и направляющимся в сторону двери, ведущей во внутренний коридор больницы. Стараясь не оглядываться на все так же молчащих конвоиров вышла в коридор и поплелась за сволочью в сторону лестницы.

Неширокая площадка перед массивной дверью в отделение. На стульях возле входа своей очереди на свидания ожидали родственники пациентов. Щелчок замка от спецключа и я вслед за санитаром пересекаю коридор с кабинетами врачей и дверью в виппалату, до следующей двери, ведущей в уже общее отделение.

На первом посту возле входа, пожилая санитарка, переписавшая мои данные в журнал и тепло мне улыбнувшаяся. Зинаида Петровна, в большинстве своем добрая и общительная бабулька, лихо скручивающая и вяжущая к кроватям пациентов в моменты их обострений.

— Привет, Женечка, — ласково улыбнулась мне она, сердобольно добавив, — снова, да?

Я грустно покивала и пошла вслед за сволочью мимо дверных проемов в палаты, к сестринскому посту. Вообще, народу не так уж и много, многие лица узнаваемы. Ну, херли, психиатричка это такое подразделение с постоянными клиентами, как правило. На посту медсестра новенькая, смена мне не знакома, кроме тети Зины. Быстро и поверхностно меня опросила, заполняя херову тучу бумаг и, изъяв и описав украшения, документы и телефон, пока второй медбрат, тоже мне неизвестный, осматривал мой рюкзак, определила меня в палату.

Зашла, поздоровалась с тремя взрослыми женщинами, моими в перспективе недолгими соседками. Только застелила выданным бельем свободную кровать у входа, как меня позвали на процедуры. Пиздец, блять, началось в колхозе утро…

Процедурошная медсестра, именно процедурошная, а не процедурная (в прошлый раз захуярившая мне по случайности пролонгированный препарат вместо аналога краткого действия, за что ее выебли и едва не уволили потом, пока я в коматозе два дня валялась), сделала вид, что она меня не узнала. Захерачила нейролептик и я, чувствуя, что он мне, конечно, нужен, но лучше бы не надо, даже не удивилась тому, чему удивилась она — малой дозе в назначениях Артура, и вышла из процедурной, отчаянно надеясь, что несмотря на действие лекарства соображать я смогу…. Если я перестану соображать это худшее, что может сейчас случиться,