И вроде в ответ ощущаешь рефлекторный протест, а вроде и понимаешь, что вот этот человек, беспрестанно скользящий взглядом по множеству бумаг перед собой, сейчас вроде бы и не разозлен, но доводить его до этого не нужно. Пусть дальше себе читает мое уголовное дело в двух томах, заключение судебно-психиатрической экспертизы, периодически взглядом цепляя еще несколько непонятных мне бумаг. Непонятных до нужного момента, как оказалось.

Подавляя неуместные порывы и инстинкты с рефлексами, изображая раболепие и удрученную покорность, прошла к широкому холодильнику и вынула салатницу с явно ресторанным, пусть и высокой кухни, содержимым. Пережевывала харчи, отправляя снедь в ротовую полость серебреными столовыми приборами, изъятыми из ящика с арсеналом кухонной утвари, ненавязчиво так намекающей о широком спектре уголовных статей, но зато явной возможности действительно съебаться, если грамотно эксплуатировать эту самую утварь. Мельком взглянув на Анохина, больше меня раза в полтора, я заключила, что мелькнувшие дикие мысли, это последвия страстного совокупления разнокалиберных препаратов в моем теле и, для виду отправив пару вилок салата в рот, спустя минуту разжимала пальцы на стакане с водой, отставленном рядом с пакетиком лекарств на барной стойке (к слову, весьма безобидные препараты, ибо иметь в друзьях психиатров это плюс стопицот к качеству жизни, какие бы пируэты она не выдавала).

И все вроде шло хорошо, в том смысле, что я, сверяясь с памяткой выдавливала из блистеров лекарства на столешницу, рядом со стаканом с водой, но…

Скрип отодвигаемого им кресла. Пальцы чуть ошиблись, когда вскрывали конвалюту с ноотропом. Ошиблись сильнее, когда отвинчивала пластиковую крышку баночки витаминов, потому что чувствовала, как он приближается со спины.

Именно чувствовала, потому что за шумом крови в голове не могла уловить звука его шагов. Собирала горсть таблеток со столешницы в ладонь,чувствуя, как он рядом. Прямо за спиной. Ощущала низкочастотную, забивающую рецепторы вибрацию пространства между моей спиной и его грудью. И задержала дыхание, когда его длинные пальцы тронули мою кисть, накрывая ее, фиксируя у столешницы, удерживая от приема лекарств.

Я была протравлена ударом нейролептика и препарата купировающего его, я провалялась в несознанке несколько часов. Я очнулась в незнакомой квартире с человеком, изучившим мою биографию и способным в любую секунду стереть в порошок, если я не отыграю… если не буду при своем повернутом уме, стоять на своем, не упуская из виду, что от моей позиции зависят люди. Судьбы, блять. А я стояла и пялилась на пальцы, накрывшие уже мою ладонь. Смотрела на это, чувствуя тепло его кожи и ничего не делала, хотя, сделано уже всего столько, что вот такая линия поведения — это не просто тупо… это такой позор, что…