Костя вышел из режима воспроизведения видео и открыл фотку, присланную тем же абонентом. Мою фотку, ту самую, в профиль, когда я смотрела на Данку.

— Я этого не делала… — срывающимся шепотом выдавила я, чувствуя, как сердце пробивает грудную клетку, а в ногах разливается слабость.

— Догадался, — спокойно и негромко, выдохом трогая прядь у уха и затемняя экран. — Я крайне не люблю, когда кто-то пытается подумать за меня и сделать что-то моими руками, а последствия оставить за мной. — Чуть сместил корпус, немного ослабляя хват и опираясь локтем на столешницу, — компромат отправлен с мобильного номера Евдокии Борисовны Лихачевой, пенсионерки, проживающей под Салихардом и вот уже который год неустанно и яро воющей с ЖКХ. Это ее единственный и пока непобедимый враг, но я в нее верю. — Отпустил мои руки, опираясь вторым локтем о столешницу и отстраняя грудь от моей одеревеневшей спины. — Меня не будет три дня, ты подумай, чем ты так насолила этой пожилой женщине, что она решила подставить тебя. Фатально, если бы у нескромного меня не было бы мозга. Как вернусь, поделишься предположениями. — В голосе полное спокойствие. Может быть, эхо иронии, и от этого стало дурно. — Твой телефон на краю стола, рядом с историей брата. Думаю, понимаешь, что он отныне очень прозрачен. Окна заперты, курить в вытяжку на кухне. С тобой три дня посменно будут мои люди, квартиру не покинешь, пока я не вернусь. Доброй ночи, Женя.

Не оборачиваясь на неверных ногах в темный провал коридора, одновременно звонок в дверь, от которого вздрогнула, будто в гонг над ухом ударили. Костя пошел открывать, а я быстрее направилась в выделенную мне комнату. Хлопнула за собой дверью и сползла по ней, слушая приглушенный голос Зелимхана:

— Вересовские все телефоны оборвали уже. Саня Эдика забрал, ждут в машине.

Костя что-то ответил, негромко, не разобрать. Еще немного времени и хлопок входной двери, потом краткие переговоры нескольких человек на осетинском. Понятно, пришел первый караул из бородатых джентльменов…

Момент, когда меня, все так же сидящую у двери сморило, я пропустила. Варианты грядущего, один страшнее другого, продолжились и во сне, доведя почти до истерики, заставив проснуться на рассвете, осознать, что сплю на полу у входа и перетащить бренное тело и еще более бренный мозг на постель. Снова уснула, чтобы вторая часть фильма ужасов еще больше вымотала.

* * *

На следующий день вновь смена караула и моим стражем стал Аркаша. Я, за ночь оттраханная собственной фантазией, как оказалось, не имеющей границ в жанре хоррора, узрела кронпринца, с раннего утра втыкающего в гостиной в мобильные гаджеты и бумаги массивными ровными стопками распределенными по широкому столу у выхода из гостиной, благо, бумазейки не имели никакого отношения ко мне, быстренько накидала план.