— Твой снайпер для Старцева… — произнесла я, поднимаясь по широким ступеням к дверям дома и с ненавистью глядя в спину идущего спереди Яна, роящегося в телефоне, постукивая пистолетом себе по бедру, — с одной пулей был, что ли?

Он не отвечал. Сунув мобильный в задний карман джинс, остановился у двери, коснулся ручки и повернув голову в профиль, бросил мне:

— Я не планировал убивать женщин Мазура. Я не знал, что Романова беременна. Кирилл не должен был это видеть. Я сожалею.

И снова никаких эмоций. Открыл дверь и шагнул в темный провал холла. Ноги отказывались идти, когда я стояла и смотрела в ему вслед, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Лысый бесцеремонно пихнул сзади, вталкивая через порог. Без особых усилий справился со мной, утратившей контроль и разум, когда развернувшись, попыталась наброситься на него. Выкрутил руку, рывок, и без того разбитые колени врезались в паркет. Боль острая, прошивающая ненависть окутавшую разум. Нутро. Призывающая положенный сейчас страх.

Упор ладонью свободной руки в доски и протестующе попыталась приподняться, но он сильнее заломил руку. Заскулив пригнулась к полу от боли, парализовавшей теперь не только остаточные попытки сопротивления, но и мысль к нему. Удерживал в таком положении, пока дрожащая рука, держащая упор, не согнулась в локте и я не прижалась щекой к паркету, постыдно уступая боли и смаргивая злые слезы, когда она пошла на убыль. Лысый отпустил мою руку, чтобы мгновение спустя поднять на ноги за шкирку, как нашкодившего котенка. Толкнул в сторону широкого арочного проема справа и спереди, откуда лился свет и слышались приглушенные голоса.

Перехватив онемевшую руку за локоть, исподлобья глядя в проем, двинулась к нему. Ощущение, будто сквозь толщу воды, а не через полумрак. Как будто к дверям ада, хотя, казалось, я уже в нем.

Переступила порог. Внутри трапезной было тепло и пахло едой. Невдалеке от входа стоял широкий округлый деревянный стол, уставленный едой и выпивкой, заваленный пачками купюр, фишками для покера, картами…

Взгляд зацепил подтянутую мужскую фигуру поодаль. Брюнет лет тридцати, сваливающий в мусорное ведро с широкого блюда мясо. Он, рассмеявшись, оглянулся через плечо в сторону стеклянной стены с видом на террасу, двери на которую раздвигала высокая стройная шатенка, усмехнувшаяся ему. Первое смутное узнавание — я ее точно раньше видела. Пристальнее всмотрелась в ее строгий профиль и улыбка искривила мне губы. Сара. Сара, сидящая с нами на дне рождения Зели. Сидящая за офицерским столом…

Она оглянулась на вход, заметила меня и посмотрела на Яна, усаживающегося спиной ко мне за стол, напротив человека, которого я узнала без затраты времени на воспоминания. Ров.