— Не держи зла. Мы все давно мертвы. — Сглотнула и склонилась ко мне, чувствующей как учащается дыхание и деревенеет тело от запаха ее парфюма, запутавшегося в обонянии и добавляющего красок картине горящей машины перед глазами и крови Кира на руках Кости. Вновь почувствовала, как стягиваются внутренности и начинает тошнить. От ее запаха. От нее. От них. И она, коснувшись ладонью моего живота, едва слышным шепотом проронила мне на ухо, — будет девочка. Будет, Женя. Сегодня ты не умрешь.

Отстранилась от скованной ужасом меня, убиваемой неверием и остекленело глядящей в стол, пока она направлялась к стулу Яна, все так же глядящего в телефон. Чтобы в следующий момент обнять его со спины. В этом не было ни намека на отношения, на подоплеку связи мужчины и женщины, нет. Я так же обнимала своего брата.

— Проводи меня, — попросила она и Ян вздохнул, на мгновение прикрывая глаза и затемняя экран.

Секунду спустя пристально посмотрев на меня, сошедшую с лица и безотчетно обнявшую себя руками, обозначил:

— В доме охрана, по периметру тоже. Сделаешь шаг за пределы этой комнаты — пристрелят.

В голове тысячи вариантов, тысячи способов сказать, сделать, но все они перебиваются одним — иллюзорном чувством тепла ладони Сары на животе и эхом ее слов, запутавших в мыслях. Запутавших мысли. В себя пришла не сразу, поняла, что уже не за плечи обхватываю, за живот. Вгляделась в темный провал, туда, в холл. Где была приоткрыта дверь, где стояли они. Где в неверном уличном освящении Сара, что-то неслышно прошептав на его ухо, привстала на цыпочки и прикоснулась губами лба Яна, приобнявшего ее за талию, опустив голову.

Ее едва слышные сквозь грохот сердца в ушах слова на нерусском языке, улыбка по очерченным губам, когда касалась ладонью его лица, чтобы приподнять и, глядя в его глаза едва различимо с такого расстояния произнести:

— Если твой бог не примет тебя, я попросила своего.

— Богов нет. — Хрипло рассмеялся Ян.

— Знаю. — Кивнула, убирая ладонь от его лица. — И все же, иншала, Ян.

Он улыбнулся, сглотнул и отвел взгляд, отстраняя от нее руку. Она отступила спиной назад, за порог. Долгий миг глаза в глаза и отвернулась, а он затворил за ней дверь. Секунда возле нее и направился назад, ко мне. Поставившей локти на столешницу, стиснув ладонями глаза до боли, но во внутренний хаос это успокоения не приносило.

Скрип стула, отодвигаемого напротив. Шелест его одежды, когда усаживался. Плеск алкоголя в стекло. Шумные глотки и стук бокала о столешницу. Щелчок зажигалки. С трудом сглотнув, отняла ладонь от глаз, чтобы мрачно усмехнуться, глядя на него, отложившего так и не подкуренную сигарету на край стола, рядом с пистолетом, на который он смотрел. Чуть погодя, почти до шепота пониженным голосом, произнес: