Как только я дошел до такой, не побоюсь этого слова — гениальной — мысли, то сразу кинулся чертить эскиз будущего прибора. И уже с ним пошел в цех к отцу.

— А ты с Григорием Фомичем говорил? — первым делом, как выслушал меня, спросил отец. — Он расчеты провел? Какой толщины стенки должны быть? Колба эта — какая по размеру? Куда твой «штырек» приваривать?

— Не ходил я к нему, — насупился я.

— И почему же? Я что? На глазок все должен делать? А если эта твоя затея — пустышка?

— Не пустышка! — воскликнул я, с гневом посмотрев на отца. — А к Григорию Фомичу я не пойду. Он снова изобретение себе припишет. А я — так рядом постоял.

— Эт ты чего? — нахмурился отец. — Никак гордыня взыграла?

— Да ты сам вспомни, как тот же дед Демид посмеивался, когда я сказал, что датчик топлива — мое изобретение. И даже тебе не поверил! И другие — все решили, словно я там на подхвате был. Даже удивлялись, почему меня вообще в статье упомянули.

— Но ведь без расчетов профессора и твоего прибора не было, — заметил отец.

— А без моей идеи, ему и считать бы нечего было! — парировал я.

— Эт что у вас тут происходит? — подошел на шум Митрофан Иванович.

Вникнув в наш разговор, начальник слесарей согласился, что я прав. Повертел мои «эскизы», но все же тоже посоветовал снова обратиться к профессору из института.

— А про статью не беспокойся. Уж мы позаботимся, чтобы про тебя там написали с учетом твоих заслуг, а не как в прошлый раз. А такой прибор стране нужен! Вон, твой датчик уже пользу принес. Не заметили мы перед вылетом, что бак течет. Зато Николай в полете увидел, что у него топливо дюже быстро уходит. Решил приземлиться — и правильно сделал! Иначе бы грохнулся, костей бы не собрали потом. Погода уж больно ветреная была. Он кстати хотел тебя поблагодарить, как увидит.

В итоге отец с Митрофаном Ивановичем меня убедили и уже на следующий день на завод приехал Григорий Фомич. И тут же указал мне на ключевую ошибку в моем приборе, из-за которой он не будет работать.

— Смотри — у тебя в эскизе просто трубка показана. А как в нее поступать воздух будет?

— Сам залетать, — буркнул я, все еще с негативом смотря на профессора. — На нос самолета ее поставить и всех делов.

— И с чего она выгибаться должна? Чтобы ее «раздуло», снаружи ветра быть не должно. Лишь когда в трубке будет динамическое давление, а снаружи — статическое, тогда и произойдет выгибание. У тебя же ветер будет обдувать ее и снаружи тоже. Понимаешь?

Пришлось признать, что о таком моменте я не подумал. Но в остальном Григорий Фомич признал мою идею годной и пошел процесс обсчета параметров для будущего определителя скорости.