— Ничего Дора, мы ещё повоюем, — начал я успокаивать жену. — Помоги подняться.

Встав на ноги, я облокотился на её плечо и медленно двинулся к очередной двери, которая гостеприимно распахнулась, стоило последней пешке разрушиться от удара моим мечом. Сев возле порога, я прикрыл глаза, почти полностью отключившись. Эта долбанная пешка разрушилась взорвавшись, и я, наверное из-за магии этого места, получил сильное сотрясение мозга. В результате, забрав мой меч, жена пошла внутрь одна.

* * *

— Чудо-о-овищно! Так это ты — наркобарон! — воскликнула Дора, оказавшись в помещении, наполненном разнообразным лабораторным оборудованием, корзинами с дохлыми снитчами и стеллажами с упакованным в полиэтиленовые пакеты по пять килограмм белым порошком.

— Конечно я, — ответил ей Рубеус Хагрид, проведя ладонью по своей густой бороде. — Надо было избавиться от тебя ещё в автобусе, или притопить в заливе. Зачем ты сюда припёрлась? Ты из наркополиции?

— Не-е-ет, конечно! Мне нужен стилет, которым ты оставил на моём лбу этот позорный шра-а-ам.

Дора вернула свой природный облик и продемонстрировала незаживающее клеймо, скрытое чёлкой.

— Ха-ха-ха. Так это была ты? — удивился псевдо Хагрид и достал из внутреннего кармана так долго нами искомый клинок. — А твой самец где? Слышу, как он стонет у порога. Когда покончу с тобой, оттащу его к моим насекомым. Пока он жив, его кровь питательнее. Она станет прекрасным кормом для моих любимцев.

— Зачем ты это де-е-елаешь? Разве вам, танитам, не доста-а-аточно просто биоэнергии?

— С открытым мною наркотиком, который я назвал «Кровь единорога», все люди быстро станут нашими рабами. Он вызывает почти стопроцентное привыкание после первого применения. К тому же плоть доноров, получив этот уникальный мутаген, способна творить чудеса. Узри!

У бородача выпучились глаза, он задрожал и начал сдуваться. Брюхо стремительно пропадало, а из-за плеч показались ещё две головы на длинных шеях, растущих прямо из его задницы. Одна голова была змеиной, покрытой чешуёй, но с ушами, как у таксы, а вторая собачьей, но со змеиными зрачками. Почесав за ухом змею и подбородок пса, Хагрид довольно ухмыльнулся.

— Тебе нравятся мои пушистики? Правда, они милые?

— Ме-е-ерзость!

— Зря ты обижаешь их. За это я убью тебя медленно. В Сиднее не рискнул, вас было слишком много, а здесь ты одна, твой мужик не в счёт.

— Авада Кедавра! — воскликнула Дора, взмахнув палочкой.

Раздался треск, на конце устройства для магии заискрил небольшой зелёный огонёк, который быстро погас.

— Ха-ха-ха. Тебе сколько лет, женщина? Пора бы уже понять, что магии не существует. Это за этой дверью мы поддерживаем своейЭнергией псевдо волшебство. В этом помещении для этого нет необходимости. Теперь моя очередь!