Больше всего сбивал нас с толку обман для глаза, который приходится испытывать каждому, кто не привык странствовать по горам; вот думаешь, глядя вверх, вон куда ведет дорога; ее видно ясно отсюда; незачем идти по ней и следовать ее капризным изгибам; не проще ли бросить дорогу и пройти вверх целиной; отсюда туда всего каких-нибудь пять сажен. Бросаешь дорогу и начинаешь лезть; но лезешь, лезешь, и кажется, все дальше остается лезть. Вот, кажется, сейчас достиг места — не тут-то было! Очутишься только у подошвы другого, вовсе незнакомого кряжа; место, куда направлялся, действительно над вами, но только куда еще как высоко!
Потеряться в этом лабиринте нет, однако ж, никакой возможности: начать с того, что то и дело между зеленью просвечивают белые дома и черепичные кровли; правда, доступ к ним довольно труден; они ограждены высокими стенами, и надо хорошо знать местность, чтобы найти к ним тропинку. Наконец, чуть ли не на каждых двадцати шагах попадаются поселяне; они не только укажут дорогу, но проведут вас охотно к самому месту вашего назначения. Что за добрый и милый народ эти пиемонтцы! Каждый, я думаю, кто хоть сколько-нибудь прожил в Ницце и ее окрестностях, с трудом удержится от такого восклицания. Часто они не слишком образованны, а те, которые принадлежат к низшим классам общества, не получили ни малейшего, даже первоначального образования; а между тем натуральные способности и чаще более врожденная кротость нрава развили в простолюдине чувство какого-то приличия, учтивости, такта, которые делают отношения с ним чрезвычайно приятными; какая разница с Францией; какое уважение к закону, какое здравое понятие о правах! В обхождении их заметно совершенное равенство, без малейшей зависти и без малейшей наглости. В самих солдатах незаметно ничего солдафонского, высокомерного и отталкивающего, что не мешает им, однако ж, быть отличными солдатами. О трудолюбии этого народа и говорить нечего; оно доказывается тем, что вся страна, несмотря на частые препятствия со стороны каменистого грунта, скал и гор, так возделана, что подобное встречается только в Бельгии и Саксонии.
Итак, частью справляясь у пешеходов, частью отыскивая дорогу на авось, мы весело подвигались вперед. Часа два спустя после выхода из Вилла-Франки перед нами открылась глубокая долина, покрытая густою растительностью; она спускалась прямо к морю, окаймленному слева живописными горами; они переливались на солнце, как перламутр или грудь голубя; белые крапинки на отдаленной отвесной скале обозначили город Монако. Спуск по этой долине рождал на каждом шагу желание быть художником. Кроме замечательных мотивов, которые представляют здесь группы разнообразнейших деревьев, вся долина усеяна виллами и живописными домиками поселян, стенами, обвитыми плющом и виноградом и служащими оградой дворикам с группами детей, земледельческими орудиями, осликами, бельем, перекинутым на веревках, — словом, всем тем, что так жадно ищет художник.