он искренне любил. На его лице было написано такое разочарование, что мое сердце дрогнуло. А когда мы с Максимилианом вернулись во дворец после заседания суда, я задала мужу еще один вопрос, который меня волновал: — Но почему твой отец сразу не проверил Натаниэля на «Звезде Ангулемов»? Если так легко можно было установить истину, то зачем были нужны какие-то другие магические проверки? — Может быть, потому что этот алмаз на самом деле не способен показать, есть ли в человеке кровь Ангулемов? — рассмеялся он. А заметив мое недоумение, пояснил: — Если бы его могли касаться только представители нашей династии, наверно, всё было бы гораздо проще. Но на самом деле это не так. Я придумал эту легенду исключительно для того, чтобы заставить герцогиню Эштон признаться. Я просто нагрел алмаз своей магией, которая была безвредна для меня, но обожгла Натаниэля. Впрочем, я не буду возражать, если подданные будут верить в эту легенду. Пусть это будет наш с тобой секрет, хорошо? Раздался легкий стук в дверь, и в комнату вошел Жак, неся на подносе какое-то письмо. — Ваше величество! Это прибыло сегодня Эльмингема! Он поставил поднос на стол и удалился. А я ощутила тревогу. Я слишком хорошо понимала, что было в этом письме! Максимилиан распечатал конверт и достал из него какой-то документ. — Совет прелатов дал нам разрешение на расторжение брака. Но мы же не собираемся им пользоваться, Элли? Мы улыбнулись друг другу, а потом подошли к горящему камину и бросили бумагу в огонь. Эпилог Наш первенец — принц Ричард — родился ровно через девять месяцев. К тому времени в Мериде многое изменилось. Война с Варгастом уже закончилась полной победой Асландии. Големы врагов были разбиты с помощью той тактики, которую придумал и сумел реализовать мой муж. Король Варгаста подписал мирное соглашение, согласно которому обязался ввести в своей стране законы, которые объявят магию, помогающую создавать големов, противозаконной. После окончания войны Максимилиан смог сосредоточиться на внутренних проблемах Асландии. Он стал куда больше времени уделять нуждам и чаяниям простого народа, и я ему в этом, как могла, помогала. По решению суда маркиз Ужон был казнен. Герцогиня Эштон удалилась в монастырь, а ее сын уехал в самое дальнее из поместий Эштонов. Поскольку подтвердилось, что он ничего не знал о заговоре, с него были сняты все подозрения в этом, но мне показалось, что он сам осудил себя за то, что сделали его родные. И хотя официально никакой ссылки не было, он сам не захотел возвращаться в