А когда поняла, то удивилась, что мой муж сумел об этом узнать. Интересно, кто ему рассказал? Неужели сам Натаниэль? — О, ваше величество, — запротестовала сестра, — это вовсе не так! Да, его высоч… его светлость оказывал мне знаки внимания, но я… — Вы вовсе не должны перед нами оправдываться, мадемуазель, — прервал ее Максимилиан. — Я прекрасно понимаю ваше желание быть рядом с женихом. Уверен, вы с радостью будете сопровождать его, куда бы его ни сослали. — Сослали? — пролепетала белая как мел Бланш и с ужасом посмотрела на меня. — Ну, вы же понимаете, что после того, что случилось, герцог Эштон не сможет остаться в столице. И весьма благородно с вашей стороны, что вы не отказываетесь от него в пору суровых испытаний. Мне показалось, что сестра вот-вот упадет в обморок. Но Максимилиан не стал дожидаться этого момента и вышел из гостиной, оставив нас с Бланш вдвоем. — Ты должна что-то сделать, Элисон! — разрыдалась она. — Он же не говорил всё это всерьез, правда? Я не хочу уезжать из столицы! — А как же твоя любовь к Натаниэлю? — усмехнулась я. — Разве она уже не столь сильна, как прежде? На самом деле я и раньше знала, что она любила не самого Натаниэля, а то, что он мог ей дать — власть, почет и корону королевы. И без всего этого он оказался ей не нужен. — Не смей издеваться надо мной! — рассердилась сестра, вытирая слёзы. — Ты должна поговорить с его величеством. Он же не станет настаивать на том, чтобы я выходила замуж за ссыльного? Ты должна… Она всё еще не поняла, что ситуация изменилась. И я посчитала нужным ей на это указать. — Я ничего не должна тебе, Бланш! — ледяным тоном сказала я. — Мне кажется, ты забыла, что разговариваешь с королевой! И ты будешь делать ровно то, что тебе прикажут — я или мой супруг. Она смотрела на меня с таким изумлением, что мне стало смешно. Но я сумела сохранить внешнюю серьезность. И я больше не собиралась позволять ей пользоваться моей добротой. Так что когда она, рыдая, пошла к дверям, я ее не остановила и не попыталась утешить. А на начавшемся через месяц суде над маркизом Ужоном и его сторонниками герцогиня Эштон сдала Бланш с потрохами — она заявила, что моя сестра знала о том, что в случае, если бы король отказался передать власть Натаниэлю добровольно, заговорщики собирались заставить его это сделать. Так ли это было на самом деле, я не знала. Вызванная на заседание Бланш рьяно это отрицала. И мне было искренне жаль, что в тот день Натаниэлю пришлось выслушать так неприятных для него слов от женщины, которую