В конце концов Макс растянулся на берегу, закинув крылья за голову и невидящими глазами глядя в небо, и через силу заставил себя вспоминать то, что он видел в лагере иномирян, чтобы обдумать, как прорываться к порталам.

Когда солнце уже садилось за горы, со стороны заводи раздались легкие шаги, и через некоторое время рядом с Троттом на траву опустилась принцесса.

Он сел, покосившись на нее; Алина молчала, глядя на озеро. Не сопела, не вздыхала, не ерзала. Лицо было красным, заплаканным, и глаза — тоже красными.

— Что мне делать, лорд Макс? — спросила принцесса тихо, когда он уже думал, что она так и не заговорит.

Макс должен был сказать о разумном выборе и о том, что эмоции и страхи мешают принимать правильные решения. О том, что в жизни приходится делать то, что не хочется делать, и не время терзаться и устраивать истерики. Но произнес совсем другое:

— Я не могу решить это за вас, Алина.

— Почему? — безжизненным голосом поинтересовалась Богуславская.

— Это ваше тело и ваша жизнь, — как можно спокойнее объяснил Тротт, не поворачивая головы и щурясь от лучей заходящего солнца. И от собственной глупости. — А я — заинтересованная сторона. Вы привязаны ко мне и благодарны мне, но это не значит, что вы должны делать со своим телом то, чего вы не хотите. Никто не заслуживает подобного.

Совсем не это должен был он говорить. Но она пришла к нему за советом, как к близкому человеку, и эта трогательная вера в него не позволяла лукавить или склонять ее к необходимому решению.

— Я не знаю, чего я хочу, — прошептала принцесса потерянно. — Я понимаю, как правильно, но это в глобальном смысле правильно, а для меня совсем, совсем неправильно, понимаете?

— Да, — ответил он коротко. Он действительно понимал.

— Но я не хочу, чтобы вы умирали, — вздохнула Алина.

— Это радует, — усмехнулся он. — Мне тоже, признаться, этого не хочется.

— Тогда посоветуйте что-нибудь! — принцесса вскочила, умоляюще глядя на него. — Пожалуйста! Я никак не могу это принять, но мне нужно принять! И… вы ведь тоже будете связаны браком! И вам придется… о боги, — она топнула ногой, краснея, — я никогда не смогу этого произнести!

— Вы преувеличиваете мои потенциальные страдания, — сказал он, стараясь не улыбаться. — Полагаю, я смогу это пережить. Я мужчина, мне куда проще.

— Но вы никогда не были женаты, — проговорила она угрюмо. — Значит, вы принципиально против.

— Я не против, я не вижу в браке смысла, — объяснил Тротт. — Я никогда не был привязан к женщине настолько, чтобы постоянно терпеть ее в своем личном пространстве. Мне тяжело присутствие рядом другого человека, я предпочитаю одиночество и порядок. Но если вас это волнует, то вы в роли жены меня не пугаете. Вряд ли после свадьбы вы начнете вести себя иначе, чем вели себя до сих пор, и сделаете мою жизнь более невыносимой. А к вашим бесконечным вопросам, сопению и попаданию в неприятности я готов.