Подперев опорой деревянные врата конюшни и понадеявшись, что ни одна из женщин не решит выйти под дождь справить нужду, я осторожно двинулся дальше. Источником магического света, как и предполагалось, стала ведьма. Устроившаяся в весьма уютной коморке, сидя за письменным столом и подсвечивая себе своим же посохом, она мирно заполняла какие-то бумаги, напевая себе под нос незамысловатую мелодию. «Где же вы, мои милые пешки» — смысла подпирать двери ведьмы я не видел: вспоминая силу Бьянки, подобная идея казалась мне бессмысленной. Почти полчаса я, ползая, прыгая и бегая, искал место где, могли держать «товар», и наконец-то нашёл его.
На небольшом отдалении за выгребными ямами, под дождём, на голой земле расположилось более пятидесяти тел. В основе — женщины, смуглые, крепкого телосложения с чётко выраженным мышечным рельефом. Свежая партия так же была разбавлена малознакомыми мне видами. Так, к примеру, я хорошо разглядел несколько полузвериных силуэтов, чьи глаза, ярко блистая в ночи, глядели в мою сторону. Чем ближе я подбирался к их расположению, тем чётче замечал, как вместе с моим перемещением в сторону смещались их взгляды. Они точно видели меня, и сейчас очень внимательно наблюдали за моими действиями.
Охраняла тех, на удивление, всего одна женщина, что, будучи полностью уверенной в прочности тяжеленных кандалов и цепей, спокойно закинув ногу на ногу, отдыхала в явно возведенной самими часовыми самодельной будке.
Из ночи в тень, из тени в плотную к стене, вслед за чем крадусь к повозке и ползком к сторожке. Расположившись спиной к стене, то ли специально, то ли случайно та максимально осложнила возможность подобраться к себе незаметно. Будь здесь второй часовой, возможно, я и не сумел бы подобраться, но мне в очередной раз повезло.
Не постеснявшись проползти в грязи, я, чумазый и испачканный, явился перед той подобно ночному кошмару. От страха и неожиданности, воительница, подпрыгнув на месте, роняет своё копьё, и, едва успевая набрать в грудь воздуха для выкрика, получает мощный втык прямо в лицо. Не зная, как быстро обмякшее тело очухается, я запихнул женщине в рот кляп, а после, связав по рукам и ногам, оставил в сухой сторожке. Смерть подопечных Эльги мне сегдня не нужна, и именно объяснение этого рабам сейчас являлось самым сложным пунктом в моём плане.
К моменту, когда я подошёл к прикованным, те, благодаря всё так же сверкавшим глазами в ночи кошкам, встретили меня с протянутыми вперёд руками. Молча потряхивая кандалами, они просили об освобождении.