— Везение не бесконечно. Рано или поздно, устав штурмовать крепость Эльги, они явятся и за нами. — Дельное замечание старшей вынудило отказаться от планов, пусть и на секунду, но мне всё же удалось разглядеть один из трёх огромных длинных припортовых бараков. Огромные, темные, длинные строения с крайне странной, казавшейся подгнившей крышей. Если и забираться внутрь незамеченно, так только через верх. В голове пометил об необходимости прихватить с собой веревку.

Ночная темень всё быстрее наползала на Тэтэнкоф. А вместе с ней и мы всё ближе становились к дому. Именно сегодня наши грязные улицы казались как никогда пустыми, а горевшие в окнах домов комнаты яркими и многолюдными. Везде мерцали множественные тени, дома полнились людьми, не способными сказать и пары громких слов. Звучный голос вечно недовольных улиц стал шёпотом. Я чувствовал это и так же, как и сёстры, понимал истинную тому причину.

— Дети мои… — Едва мы шагнули на порок, выскочила из дома Хельга, сжав нас в крепких объятиях. — Не стойте, проходите быстрее. — Оглядываясь и проверяя, нет ли за нами слежки, женщина, одетая в кольчужный доспех, поспешно захлопнув дверь и опустила засов.

Внутри первого этажа собралась целая делегация. Здесь тебе и знакомая охотница, прибывающая вечно навеселе, и торгашка снадобьями, у которой я покупал зелья, и, что самое удивительное, главная служанка наших соседей в компании сразу нескольких зеленоглазых рабынь, разодетых уж точно не для стирки или уборки по дому.

Множество женщин почтенного возраста с оружием в руках, занимая всё свободное пространство на этаже, с любопытством глядели на нас. Все они ожидали ту, которая прервёт мучившую пришедших людей тишину.

— Дочери мои, — глядя на толпу, собирая в себе силы для того, чтобы сказать следующие слова, затянула Хельга. — В эти неспокойные дни я прошу вас позаботиться о нашем мальчике и покинуть город. Ситуация страшная, скоро произойдет то, чего все эти годы я так боялась.

— О чём это ты? — догадываясь, как и я, но желая убедиться, переспросила Сигрид.

Из-за спины матери к нам шагнула разодетая женщина. В рясе, с посохом и странным медальоном на груди, та, положив руку на плечо Хельги, проговорила:

— Великие Игнис с порывом весенним несут перемены… — гортанный голос женщины казался могильным, от её дыхания волосы на голове становились дыбом, а не успевшая позабыть адский жар кровь застывала в жилах. — Жрицы Тэтэнкофа из ночи в ночь неделю корчатся в муках. Они видят армию, пламя и ту, которая способна это пламя победить.