Как и предполагалось, ни одна из уважающих себя и ценящих собственную жизнь стражниц не ночевала вместе с рабами, и именно это открывало для меня настоящий оперативный простор. Найдя парочку женщин покрупнее, вручил им оружие, а следом при помощи взятых с собой железяк взломал незамысловатые замки местных кандалов. Несмотря на то, что получалось у меня это быстро и легко, загнанных в барак оказалось слишком много: по меньшей мере около двух сотен, и это только в одном.

Спустя ещё полчаса, прервав мою спасательную операцию, раздался гулкий стук множества копыт. Крикливая женщина вещала о некой беде и требовала собрать отряд. Уже приготовившись дать бой, полсотни освободившихся женщин, кто выпустив когти, а кто и вовсе с голыми руками, готовились к сражению, а я бегству. Проверив натяжение и успев немного приподняться на верёвке, с облегчением стал слышать удаляющийся звук тех же копыт и спешные шаги покидавших посты стражниц.

— Сидите тихо, грязные суки… — злобно стукнув по стене, рыкнула одна из стражниц, не удосужившись открыть и проверить груз перед тем, как покинуть пост.

Смятение, желание завоевать собственную свободу и страх перед неизведанным — я видел это в глазах оставшихся внизу женщин. Видел, как они нерешительно косятся на стоящих позади них, перешёптываются, вместе решая, как быть дальше. Мне требовалось их подбодрить, дать ту самую надежду, которой многим так сейчас не хватало.

— В городе восстание, горожане дают вам шанс собственной кровью отвоевать свободу. Сожгите ангары, грабьте и разоряйте дома и замки тех, кто взял вас в плен и заковал в цепи. Только сегодня у вас есть на это право, а самое главное — возможность. Двигайтесь по улицам на юг, бейте всех, за чьими спинами видите гербы и стяги.

Перешёптывания и гул, поднявшиеся в ангаре, привлекли внимание разволновавшейся стражи.

— Эй, а ну заткнулись! — рявкнула одна из причальных, заняв место отправившихся на подмогу воительниц.

— Гэдэн, моя дочь, она умерла, позвольте увидеть ей свет луны в последнюю ночь, — крикнула в ответ одна из пленниц.

Стоя на довольно безопасной дистанции от ворот, как и положено, закованная в цепи, она отвлекала стражу в момент, когда её сёстры затаились у самых ворот.

— Не положено, — гыркнула без сожаления стражница. — Мусор сжигают на рассвете.

— Грязные северные суки, она же всего-навсего дитя! — взревела та в ответ. — Как вы можете так жестоко с ней поступить, отказав в последней почести?!

— Ты кого сукой назвала, южная подстилка! Сейчас узнаешь, что такое настоящая жестокость… — Ворота со скрипом открылись. Несмотря на уговоры товарки и просьбы оставить несчастную, требовавшая крови стражница своими руками отворила ящик Пандоры.