* * *
Звон стали, бьющейся о сталь, выкрики сражающихся и истошные вопли раненых, чьи тела затаптывались разъярёнными толпами. Всё это сопровождалось почти беззвучными щелчками десятков прятавшихся за спинам соратников-арбалетчиц. Воительницы Штольцгеров чётко следовали своей тактике, постепенно пытаясь продавить забаррикадировавшихся на улицах мятежниц, осыпавших тех в ответ градом стрел. Стирая пальцы до крови, горожанки стреляли из окон из своих малоэффективных луков, зачастую неспособных пробить панцирь или пластинчатую броню.
Каждый такой дом, где прятались заговорщики, становился для стражи настоящей цитаделью, а каждая лестница — непреодолимой преградой. С громоздкими мечами и щитами, желая обезопасить фланги, те десятками гибли в домах. Ведь именно в узком пространстве, где невозможно замахнуться мечом, лучше всего действует кинжал, особенно когда этих кинжалов в доме пряталось гораздо больше, чем могли предположить воительницы. Отряды из гильдии убийц, таившиеся внутри, с лёгкостью находили бреши и слабые места в защите наёниц, наносили множество не смертельных ран, замедляли, тем самым позволяя лютующим в домах толпам буквально раздеть и разорвать своих губительниц: их головы вылетая из окон, деморализуя сражавшихся на улицах, падали на разбитые непогодой дороги. Следом из тех же окон вновь начинали лететь камни, стрелы, копья и прочее. Всё, чем только можно было покалечить, выбрасывалось на головы сражавшихся в узких улочках воительниц.
Неспособные применять магию ведьмы, потеряв несколько своих сестёр, уже давно спустились на землю и отступили. Также больше двух с половиной сотен Тэтэнковских воительниц либо погибло, либо потеряло возможность продолжать боевые действия. Заменявшая Пенеду командующая видела происходящее и чувствовала неминуемо приближавшееся поражение. Её люди не могли выполнить приказ Штольцгеров.
— Глядите, на северо-западе пожар! Порты горят! — расположившись на крыше, ожидая сигнала, радостно завопила на всю улицу Илва.
— Сёстры, это сигнал! Наши союзники взяли порт, в атаку! — вооружённая огромным молотом, облачённая в выкованную лично для себя же погребальную сталь, сиганув с баррикад во вражескую толпу, рыча прокричала Хельга. Этот доспех ковался ею для похоронной церемонии, женщина всегда чувствовала себя воительницей и не думала, что в жизни ей ещё хоть раз придётся надеть доспехи для защиты своей семьи и интересов. Сигрид рассказала матери о тайных союзниках Бьянки, действовавших в порту, и о тех, кто нападал с востока. Добиться такого могли лишь очень влиятельные и сильные личности, рассчитывавшие на их поддержку. И сейчас она, отстаивая не только личные интересы, но и будущее детей, без церемонии готова отдать собственную жизнь во имя победы.