На нашей крыше с перебитым крылом барахталась чайка. Молчаливая, словно мёртвая, она, взглянув на меня, вновь тыркнувшись, замерла, демонстрируя мне свой изящный клювик. «Попытайся я тебе помочь, и ты обязательно меня клюнешь, да?» — Подумал я, возвращаясь в свою комнату. Тащиться за этой птицей, да и в такую погоду было глупо. Я слаб, да и к тому же ранен, зелья усиления в таких количествах пить нельзя, множество моих связок и сухожилий сильно пострадали от излишних нагрузок, на их фоне обычное рассечение или даже стрела, застрявшая где-нибудь в грудине, выглядела бы более безобидной. «Мне нет дела до чёртовой птицы, она ведь точно меня клюнет, или укусит, как и любая собака» — С этой мыслью я вновь залез на карниз, заглянув на крышу. К моему счастью и глубочайшему облегчению, птицы там уже не было. А, как говорится: «Нет тела — нет дела». Только-только я вновь позволил себе проиграть дуэль в поединке против своей подушке, казавшейся мне теперь самой идеальной на всем свете, как очередной, но теперь более отчетливый стук в окно вновь развеял приятное состояние полудрёма.

— Никого нет дома! — по слогам в подушку прокричал я.

— А где тот плохиш, который мне сейчас ответил? — Расценив данное заявление как игру, спросила находившаяся по ту сторону окна Брунхильда.

«Плохиш? Сколько часов прошло с момента моего возвращения и её визита?» Несмотря на усталость, во время возвращения, я тщательно всматривался в каждую тень, тучку, и даже лошадиную кучу, оставшуюся на дороге. Никого не было, а значит, это всего лишь игра моего разума с её словами. — раздражённый навязчивостью молодой ведьмы, в спешке, взглядом пробежался по комнате. Благо, мне хватило сил спрятать и замаскировать все улики. Никаких следов быть не могло, осталось лишь выяснить, о чем говорила эта девушка.

— Помер этой ночью. Чего тебе, Бьянка? — в зависимости от её ответа и действий можно было понять, чего ожидать в дальнейшем.

Оконные створки распахнулись. Как ни в чем не бывало, ведьма влетела в мою комнату и зависла в воздухе. В её золотистых, слегка обиженных глазах было множество вопросов, задавать которые та не спешила.

— Ради птички ты даже на карниз полез, а для меня окно открыть сложно? — «Боже, только не говорите мне, что именно из-за этого сталкерша назвала меня плохишом!» Всё тело болело, некоторые мышцы неестественно опухли. Каждая клеточка требовала отдыха, сна и покоя, вместо которого я вёл светскую беседу с человеком, считавшим меня своим трофеем.

— Птичка, ради которой я полез на карниз, плохо кончила. Можешь поискать её тельце под окнами дома. — Суровый и жестокий ответ, по идее не суливший налаживанию наших с ней отношений, каким-то образом развеселил Брун, вызвав неуместный смех и улыбку на её лице.