Подлетевшая Сигрид с ноги распахнула двери, а после пальцем указала на возвышающийся над городом мыс, принадлежавший дворянам.

— Дома выспишься, ведьма. — Прорычала та, предлагая гостям побыстрее покинуть наш дом. «Она ревновала, и ревность эта была не сестры к брату, а иной».

Когда гости наконец-то разошлись, а мать со старшей решили продолжить свой маленький праздник, я наконец-то решился. В этой семье чувствовалась недосказанность. Несмотря на амнезию, у Глауда отсутствовал чересчур огромный кусок воспоминаний, касавшийся его детства и взросление в кругу семейства Вольф. Он был приёмным — я не сомневался, но кем на самом деле была Хельга? Этот вопрос всё так же оставался загадкой.

Сев напротив, я напоказ залпом выпил кружку не такого уж и крепкого напитка, специально показав к нему своё отвращение и тем самым расположив и позабавив сидевших дам, одна из которых по-прежнему так и не спрятала под одежду свою торчащую грудь. Сигрид взволнованно перебрасывалась с матерью фразами, предполагая, как следовало бы поступить их будущим родственникам, попутно не сводя с меня своих похотливых глаз. Она была пьяна, а алкоголь, как самый лучший растворитель, хорошо размывал все надуманные границы.

— Мама, — данная, мягкая форма обращения в этих местах была редкостью, и сам Глауд почти никогда так не звал Хельгу, отчего та, закашлявшись, подавившись вставшим поперек горла напитком, непонимающе поглядела на меня. — может, наконец-то расскажешь, где и как вы подобрали меня?

Женские глаза, никак не ожидавшие такого вопроса, изрядно меня повеселили. Сама эта информация не представляла для меня какой-либо ценности, а вот подробности прошлого Хельги, её быта и обязанностей, с которыми та была связанна, напротив, играли важную роль. Врагов своих я знал, оставалось как можно лучше прочувствовать союзников. Ведь, по плану, «мамочка» должна была стать не последней городской фигурой. Требовалось разузнать, достойная ли та возложенных на неё ожиданий, или же мне стоит подыскать другую кандидатку.

— Давно ты понял? — Тяжело вздохнув, заглянув в мои искренние и большие глаза, расширившиеся от наигранной обиды, удивления и смирения, последовавшего за последним, я кивнул.

— Чувствовал уже давно, но понял лишь когда Сигрид стала всё чаще грызться с Бьянкой. — Приплетая к этому растерянную старшую сестру, проговорил я.

— Ну так я же заботилась, подыскивала тебе пару получше и… — Под недовольным взгляд матери запричитала та.

— Ты и забота — вещи несовместимые. — Весело хмыкнул я, показав никак не изменившееся к родичам отношение. Мать, видя это, тоже улыбнулась, в очередной раз укорив непутевую дочь в какой-то ерунде.