Едва восстановившись после родов и вернувшись к своему молоту, Хельга, как мать, не имевшая возможности кормить своё дитя, привела в кузню рабыню-молочницу. Практика для этих мест обыденная, да и к тому теперь в мастерской Эбегель Золотой лобок было кому убираться. Дитя росло как на хмельных дрожжах. Хельга так же быстро постигала своё ремесло. Всё шло гладко, но в один прекрасный день стало ещё лучше. В день, когда мать в очередной раз заметила у своей кузни горе папаню, весь в грязи, избитый до полусмерти, он валялся у входа в соседний трактир. Постаревший до неузнаваемости, лишившийся нескольких зубов и своей элегантной шевелюры, тот растерял всю свою привлекательность, а после получил по морде от одной из своих прошлых жертв. Разумеется, мать приютила и выходила отца своего ребёнка, вслед за чем отмыла, приодела и откормила, вернув его коже былой живой, румяный цвет. Окруженный заботой мужчина, не успевший позабыть вкус чужих сапог, ответил Хельге тем же. Четыре счастливых, полных утех и радости года пролетели словно один день, даровав Хельге ещё одно дитя, получившее имя Илва. И жили бы они счастливо дальше, да только в один из дней, когда она по делам отлучилась из кузни, забрела к ним одна знатная особа.

Искавшая какую-то безделушку, женщина при деньгах и статусе с ходу влюбилась в мужа Хельги, а после стала одаривать того подарками и вниманием, коего обычная плавящая метал женщина себе и в жизни позволить бы не смогла.

Сначала Хельга думала, что сможет договорится с аристократкой, заключив контракт двоебрачия, когда низшая по статусу жена переходила вместе с дочерьми в вассалы и подчинения высшей. Но, не имевшая детей Лордесса, жившая в кругах советниц самой императрицы, чего-то испугавшись, отказалась. Возможно, она переживала, что после свадьбы младшая жена прирежет её, получив через мужа часть её наследства, а возможно и чего-то другого.

Как итог, Лордесса приказала устранить всех, кто мешал её с мужчиной отношениям. На кузню напали, Эбегель вместе с рабыней, ставшей Хельге настоящей подругой, пожертвовали жизнями, защитив детей и дав тем самым матери возможность скрыться в улочках огромного города.

С пятилетней Сигрид и годовалой Илвой у неё не было другого выбора кроме как бежать. Из слов помогавших выбраться из столицы подруг, та поняла: всё обставили как несчастный случай, вполне возможно, её муж даже и не знал, что они живы, но рассказывать это было слишком опасно, ведь у неё на руках было две сильные девочки, рисковать которыми ради мужчины та не собиралась.