Театр был относительно небольшим, но популярным. В сети хвалили актеров, многие отмечали приверженность классическим сценариям постановок, то, что изменения пьес минимальны и сделаны преимущественно для лучшего понимания корейским зрителем. В Корее, вообще-то, любят делать современные интерпретации пьес, классику ставят не так часто.

У Тэюна были проблемы с выбором одежды — ему казалось, что в театр не ходят в джинсах, поэтому он одолжил брюки у Хару, благо размер один, просто брюки были слегка длинноваты, но не критично. На месте стало понятно, что джинсы в театрах точно не под запретом, все были одеты… обычно. Впрочем, такого количества девушек в платьях Хару не видел давно. Женщины здесь выглядели несколько более нарядно, чем в повседневной жизни.

В холле сильно пахло духами. Какофония запахов заставила Хару несколько раз чихнуть, потом он периодически потирал нос, но в зрительском зале, к счастью, ароматы немного рассеялись и ничто не отвлекало его от происходящего на сцене.

Хару не бывал в театре на драматических спектаклях. В школе их водили на постановки традиционного жанра, ходил он и на детские спектакли, но ему не нравилось. Такая же ситуация у Антона — в театре он был только будучи школьником, ни один спектакль не досмотрел до конца, после антракта не возвращался из буфета, а то и вовсе — сбегал. Ему было скучно.

Тут первое время тоже было скучно и немного непривычно из-за «Ваня-аджосси». Имена-отчества корейцы тоже убрали, изворачиваясь в обращениях героев друг к другу любыми способами, лишь бы поменьше упоминать сложные русские имена. Хару смотрел на сцену с легкой скукой, мысленно для себя решив, что не понимает прелести театра.

А через двадцать минут осознал, что не может оторваться от происходящего на сцене. Во время некоторых диалогов даже немного подавался вперед, пытаясь разглядеть, как актеры отыгрывают мимикой. Его стали раздражать покашливания в зале, они отвлекали от происходящего на сцене.

При этом сам спектакль… раздражал. Вот что значит — классическая русская литература. Понятно, почему этот спектакль ставят в Корее достаточно часто — жертвенность «положительных» героев очень близка корейскому зрителю, она ему знакома и понятна.

В антракте Хару и Тэюн преимущественно молчали. После финала пьесы оглянулись по сторонам — вроде фанаток не видно — и пошли пешком, искать какое-нибудь кафе. Первое время шли молча. А потом — как прорвало. Они увлеченно обсуждали постановку, актерскую игру, раздражающе понятную ситуацию пьесы, говорили о том, как поступить правильно, а ещё — смогли ли бы они так поступить. В кафе заказали себе по порции салата и кофе, потому что есть особо не хотелось. И продолжали говорить. Наверное, ни один фильм или сериал они не обсуждали с таким же энтузиазмом. Решение ходить в театр каждый раз, когда появится такая возможность, было принято единогласно.