Больше к теме Пак Манхи они не возвращались. Да и сам Манхи исчез из поля видимости Хару.

Перед аукционом — ужин. Гости расположились за большими круглыми столами, рассадка происходила в соответствии с карточками на тарелках. Места Хару и бабули были… интересные. По левую руку бабули сидел директор Сеульского центра искусств — это большой концертный зал, где базируются сеульская опера и главный национальный театр. По правую руку от Хару сидела Ивон, а за ней уже — Тхэу. Их родители заняли места за другим столом. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Ивон с Хару познакомили вовсе не потому, что девочка захотела познакомиться с айдолом — в ее поведении не было ничего, что выдавало бы фанатку, зато эта шестнадцатилетняя красотка вовсю с ним флиртовала. Не в лоб, конечно, но некоторые ее действия сложно было воспринимать иначе, чем флирт. Хару даже задумался — каким родителем нужно быть, чтобы велеть своей шестнадцатилетней дочери заигрывать с девятнадцатилетним парнем, которого она видит впервые в жизни… проще надеяться, что это инициатива девочки-подростка. В шестнадцать лет многие девочки хотят встречаться с парнями постарше… Единственное, что выбивалось из предположения о личной инициативе Ивон — ее место за банкетным столом. Логичнее было бы посадить рядом с Хару его однокурсника, а не сестру однокурсника.

Перед тем, как подали еду, включили небольшой социальный ролик о том, как обстоят дела с детскими приютами в Корее, рассказали о главной проблеме — малом числе усыновлений, представили предполагаемый план того, как бороться с проблемой. Хару, смотря ролик, отчетливо понимал, что задача для Кореи почти неподъемная. Здесь берут детей из приюта лишь в крайнем случае, когда другого выхода нет. И связано это с глубинными убеждениями о наследственности, семейности, родовой принадлежности. Усыновление — это очень оптимистичный план. Снизить уровень недоверия общества к выпускникам приютов — уже было бы очень хорошо.

Ужин был прекрасным, как и ожидалось. Несколько смен блюд, все очень вкусно. В конце назвали суммы пожертвований и, наконец, все переместились в следующий зал для заключительного аукциона.

Хару покупать ничего не собирался, но уйти сразу после ужина было бы неприлично. Впрочем, бабуля толкнула его в бок, когда продавали лоты с творчеством детей. Стоит признать, роспись на одной из ваз действительно была симпатичной, пусть и нарисованной детской рукой. Хару поучаствовал в аукционе и купил эту вазу. Бабуля уже мечтательно сказала, что поставит ее на кухне, на полку у окна, и будет ставить туда живые цветы. И выразительно так посмотрела на Хару.