Когда бабуля увидела, что Хару вообще просматривает социальные сети Аюн, она тут же начала нахваливать девушку. С особым энтузиазмом подключился и Хансу — помнит же, хитрюга, как весной они всей семьей посмеивались над ним и его школьной подружкой.

Хару препираться с ними не стал — все равно бесполезно. Никакого флирта между ним и Аюн не было, они просто приятно поболтали. Он обещал себе не заводить никаких отношений до конца контракта и это обещание намерен исполнить. Да и… Аюн — не та девушка, что будет терпеть парня-айдола, который не может сходить на нормальное свидание, постоянно занят, да еще и выступает на сцене в тесном контакте с другой красоткой. Ему самому было бы сложно принять, что его девушка с кем-то так танцует, даже если бы он ей доверял и понимал, что это — просто работа.

Но контактами они обменялись. Уже на следующее утро после Чхусока Аюн отправила ему мем про работу маркетологов. Смешной.

* * *

В пятницу утром Хару вернулся в общежитие, где уже потихоньку собирались остальные, только Шэнь приедет ближе к вечеру — не так-то просто купить билеты, когда все азиаты сначала едут домой на главный осенний праздник, а потом спешат на работу.

Полноценного расписания на пятницу не было — вечером собрание, чтобы обсудить выпуски шоу, а до этого момента можно просто тренироваться. Но они не спешили в агентство, хотя вернулись еще утром. Сидели в гостиной и болтали. Разговор, как правило, возникал о том, что кто-то что-то вычитал в интернете. Но после короткого обсуждения все снова возвращались к телефонам и планшетам.

О хорошем говорили, но больше о неприятном. После публикации решения суда хейт по отношению к Чанмину и Black Thorn никуда не делся, люди продолжали обсуждать случившееся. Прошло уже больше месяца, но это все еще оставалось главным поводом для интернет-сплетен. Ситуация, конечно, стала получше, чем в самом начале, но про нее пока не забыли.

В такой период вряд ли кто-то захочет сотрудничать с группой, это чувствуется по тому, какие комментарии наиболее популярны: парни-то, быть может, и талантливы, но какие-то они подозрительные, проблемные.

Хару читал преимущественно про себя. Всю прошлую неделю ему было некогда разбираться, что именно он «натворил» своим стримом, к тому же, слова Минсо о том, что это никому не навредило, его успокоили. Но сейчас… Он считал, что поступил опрометчиво.

В его монологе не было ничего преступного. За такое не требуют выгнать из группы, подобные заявления не раскалывают общество на два лагеря, да и свою репутацию Хару не испортил. Он никого не обвинял и не врал, просто поделился тем, что его беспокоило. Вот только в его же культуре, корейской, не принято о таком говорить настолько откровенно. Частично благодаря его откровенности с фанатами и получилось добиться того результата, на который надеялись аналитики: это сплотило фандом, группе начали сильнее сопереживать, убедившись, что они «тоже люди». Хару, если говорить клишированными фразами, «показал свою уязвимую сторону», пусть даже вовсе не для того, чтобы его пожалели.