Если сравнивать межмирье с метрополитеном, то мир, в котором добывают полосатые макры, находится в конце ветки. Собственно, так и есть. Этот молодой мир в самом деле на конце ветки Мирового древа. Не будь у нас скоростного Уголька, добирались бы, наверно, не один день.
Компас, настроенный Хорем, привел в дикий, необжитой, первобытный мир, заселенный свирепым зверьем. На далеком горизонте насчитали целых три дымящих вулкана. Едкий воздух вонял серой. Все в этом мире казалось каким-то необузданным, не до конца сформированным. Наверно, так и должна выглядеть колыбель, в которой Хорь взращивает пожирателей миров.
Стрелка компаса завертелась, показывая, что мы приехали на место. Вышли из гравикара, недоумевая, почему, компас привел именно сюда. Папоротники, скалы и ни малейших признаков цивилизации. У Мальвина хотя бы был домик в лесу, а здесь не видать даже домика.
Я призвал Шишка и поднял вверх, чтобы тот осмотрел местность. Но доклад от магического помощника не потребовался. Из пещеры, укрытой буйным кустарником ядовитого цвета, вышел какой-то неандерталец, видимо абориген этого мира. Он был укутан в звериную шкуру, да и сам заросший и косматый.
— Знак! — не столько сказал, сколько пролаял требовательно абориген.
Я достал пряжку и показал.
— Обмен! — рявкнул неандерталец, отцепив от пояса и небрежно бросив на землю кусок шкуры, в который были завернуты полосатые макры.
Глава 19
— Обмен, — зеркально отозвался я и, открыв заднюю дверь гравикара, начал выбрасывать на землю оружие и щиты.
Вряд ли абориген умеет считать, но наваленной кучей остался доволен. Опасливо косясь на Уголька, он быстро перетаскал оружие в пещеру. Я пересыпал полосатые макры в мешочек, взятый у Хараха.
Вроде бы сделка состоялась. Можно расходиться, но мне хотелось побольше узнать об этом мире и о самом аборигене, тем более, что он как-то владеет членораздельной речью. Я воспользовался его интересом к Угольку. Подошел к коню и потрепал за ушами.
— Конь, — сказал я.
— Опасно, — возразил абориген, продолжая сверлить Уголька недобрым взглядом.
— Вовсе нет. Конь помогает. Конь — друг.
— Конь — друг, — повторил неандерталец, недоверчиво покачав головой.
— Можешь к нему подойти. Он не опасен.
Абориген замотал головой еще энергичнее. Подходить к Угольку он решительно не хотел.
— Разве у вас нет домашних животных? — спросил я, но неандерталец вопроса не понял.
— Зверь, — снова указал он на Уголька, — Опасен. Оружие.
— Я уже понял, зачем тебе оружие. Зверей тут хватает.
В подтверждение моих слов из папоротникового леса послышался азартный многоголосый нахрапистый вой стаи, идущей на охоту. Абориген еще раз выкрикнул про опасность и сквозанул в укрытие. Поскольку Шишок продолжал обозревать окрестности, то сразу засек эту стаю и доложил, что стая всего в несколько особей размерами с некрупную собаку.