Когда она зашла в мою комнату, переодетая с свободный бесформенный свитер, у меня все было готово.
— Пахнет божественно, — одобрила Катя.
Тут я с ней полностью согласен. Перехватывать пусть даже изысканные деликатесы под перекрестными взглядами Санситовской аристократии совсем не то же самое, что навернуть в домашней обстановке своими руками приготовленной яишенки. Дома есть всегда вкуснее. Потом пили чай, а потом Катя ушла к себе.
Говорят, что утро вечера мудренее. Согласен с такой народной приметой на сто процентов. Если вечером я видел сплошные тупики, утром проснулся с мыслью, что надо рыть под Боленских. У этой поганой семейки пушок на рыле наследственный. Так сказать, передается с молоком матери. Даже если не найдем никакой связи с Меньшиковым, нароем на них что-нибудь еще.
Когда мы поехали к Попадосу и я поделился с Катей своей «гениальной» следственной идеей, Катя моего энтузиазма не оценила.
— Макс, твоя «гениальная» следственная идея характеризуется поговоркой, искать не там, где потеряли, а там, где лучше видно.
— Вот и я об этом, — ничуть не смутившись ответил я, — Собственно, следственный аппарат именно так и работает. Это только в книжках можно встретить гениального Холмса, Пуаро или Марпл. В реальной жизни следаки роют там, где земля податливая.
На изнанке нас встретил Миша. Когда мы пересели в нашу «мыльницу», Катя с наслаждением откинулась на спинку супер эргономичного кресла.
— М-да, все познаётся в сравнении, — поведала она, — Теперь наша «рабочая лошадка» отечественного автопрома сильно проигрывает нашей магической гравицапе.
— Отличное название для товара, — похвалил я, — Если наладим производство и продажу парящих над землёй карет, лучше называть их гравицапами, чем мыльницами.
— Тогда уж гравилетами. Или гравикаретами.
— Гравикар!
— Точно. Надо запатентовать название, пока Боленские не сперли.
Глава 3
Миша довез нас до библиотеки. Пункт временной дислокации, как мы называли дворницкую каморку, разросся до полноценного головного офиса. К самой каморке приросло помещение на первом этаже правого крыла под пункт выдачи, небольшой внутренний двор, обнесенный забором, и кусок подвала. Для центра Сансити недвига очень солидная.
Во дворе еще тлели угли костра. Сигизмунд сдержал слово. Вся опасная литература ночью была сожжена. Миша с Виктором помогали жечь чернокнижье почти всю ночь. Горела эта дрянь плохо и едко.
— Умаялись мы с этими сочинениями, — сказал Виктор, от которого все еще пахло дымом.
Мы пошли смотреть очищенный от вредной макулатуры подвал.
— А нам немалый кусок перепал, — оценил я, — Тут же под сто квадратов, наверно.