— Канэко-кун, — радостно прокричал он в трубку, — Ты наконец вспомнил обо мне! Я уже стал думать, что повышение по службе плохо на тебе отразилось.
— А вот и ни в коем разе, — со смехом ответил ему я, — просто новое место порядком лишило меня свободного времени. Времени, но не выходных. Я надеялся, что ты составишь мне компанию сегодня вечером.
— Безусловно, — ответил он, — я же уже говорил, что мой начальник стал лояльнее относится ко мне, так что буквально через пару часов я окажусь именно там, где ты скажешь.
— Хороший вопрос, — я задумался, — пожалуй, скину адрес в мессенджер.
— Буду ждать, — скороговоркой проговорил он и сбросил.
Не иначе, у него на горизонте замаячил тот самый, теперь не в меру лояльный начальник. А у меня как раз хватит времени, чтобы выбрать место для посиделок, а это уже само по себе важно. Будет первый шаг в моем плане по благодарности старушке соседке. Я мысленно злорадно захохотал, как любой злодей в детском мультике, и неспешной походкой направился домой. Там меня ждала моя маленькая волосатая девочка, которую тоже скоро ждет сюрприз. Или меня.
Глава 17
Отпирая входную дверь, я насторожился. Не было слышно ни привычного цокота когтистых лап по полу, ни сопения под дверью, ни жалобного поскуливания. Меня никто не встречал, что было уже само по себе удивительно. Я открыл дверь, в прихожей царила пустота и тишина.
— Момо! Девочка моя! — я довольно громко позвал её, пока разувался и избавлялся от пакетов с покупками. — Лентяйка моя, ты где?
Зайдя на кухню, я замер. На полу возле шкафчика, где хранились крупы и прочие «полуфабрикаты», валялся пустой бумажный пакет из-под муки. Рядом была рассыпанная горка, мука покрывала большую часть пола и… отчетливые следы собачьих лап, ведущие в комнату. Следы были нечеткими, размазанными, очевидно она топталась на месте.
Я медленно пошел по следу и остановился в дверном проеме. Я был готов увидеть многое, но не эту картину кисти неизвестного художника. Посреди кровати, гордо восседая на мятой простыне, на меня внимательно смотрела, ожидая мою реакцию, Момо. Но не та, которую я ожидал увидеть. Нет, это был живой памятник кулинарии. От самого носа и до того места, где у прочих собак растут хвосты, вся она была покрыта слоем белоснежной муки. Мука лежала пушистым инеем на ушах, щеках и даже носу. Лишь язык, который она достала, тяжело дыша, контрастировал с общей картиной. Вся кровать, подушки, покрывало — всё напоминало картину зимнего утра. А это чудо, решив, что я на неё не злюсь, смотрело на меня с такой нескрываемой радостью, что первичный шок быстро сменился смехом.