Мы спустились глубоко. Гораздо глубже, чем я дкмала, представляя размеры лаборатории. Здесь не было даже надоевшего яркого света.

Стены излучали тусклое, призрачное синие, не оставляющее теней. Воздух пах стерильностью и холодным камнем.

Мы прошли еще несколько безликих коридоров и, наконец, остановились перед дверью без маркировки. Лорд Данир лично приложил ладонь к сканеру. Дверь отьехала в сторону с тихим шипением. Внутри оказалось просторное помещение, похожее на лабораторию, с одним важным отличием. Прямо по центру была установлена... комната.

Или, скорее, прозрачный бокс. Все стены в ней, кроме одной глухой, были из толстого, идеально прозрачного стекла или подобного ему материала.

Внутри - кровать с тонким матрасом, стол, стул. И крошечный санузел, отделенный матовой полупрозрачной перегородкой, не дающей настоящего уединения, а лишь намекающей на него. Клетка. Стерильная, просматриваемая клетка для подопытного. Данир снова открыл бокс личной биометрией и меня легонько подтолкнули внутрь. Я машинально сделала несколько шагов и остановилась посреди этого прозрачного кошмара, бессознательно обхватив себя руками. Данир уже заблокировал дверь и теперь стоял снаружи, рассматривая свою новую лабораторную единицу. Завтра я вернусь, и мы начнем, - заявил он просто, как будто сообщал расписание. У меня сжалось горло. Я боялась даже думать, что будет означать это «начнем». Но среди всего этого ужаса мне не давал покоя один вопрос.

- Мой питомец, - выдохнула я, заставляя голос звучать громче. - Вы можете вернуть мне его? Кайронианец слегка нахмурился, но я не дала ему возразить. Он для меня как ваш тотем для вас, - сказала я, и в голосе прозвучала отчаянная убежденность. - Пожалуйста. Больше я ничего не попрошу.

Его серебряные глаза сузились. Даниру явно не понравилось мое сравнение. Но после паузы он все же коротко кивнул.

- Его доставят. Остальные вещи будут осмотрены и утилизированы. Они вам больше не понадобятся. Затем он развернулся и ушел, не оглядываясь. Дверь закрылась. Через смотровое окно было видно, что в коридоре остался стоять один из охранников.

Опустошенная, я опустилась на край жесткой кровати. Потом забралась на нее, обхватила себя руками, прижала колени к груди, и заплакала, скрючившись в позе эмбриона. Тихо, безнадежно, уткнувшись лицом в колени. Слезы текли по рукам, впитывались в серую ткань матраса, оставляя на ней темные пятна, но мне было все равно. Я плакала от страха перед завтрашним днем. От унижения из ученого превратиться в «объект изучения». От тоски по своему крошечному углу в общежитии. От ужаса неизвестности. Все кончилось. Моя карьера, моя свобода, скорее всего, и моя жизнь. Все обернулось не просто ошибкой, а катастрофой, по сравнению с которой проблемы с предыдущим уродом-работодателем теперь казались не стоящим внимания глупым недоразумением.