- Марсик, - вырвалось у меня шепотом.

Я сорвалась с кровати и бросилась к переноске, забыв на миг о присутствии кайронианца. Пальцы дрожали, когда я расстегивала защелки.

Наконец, из темноты выскочил знакомый пушистый комочек. Марс вцепился коготками в ткань моего халата, уткнулся холодным носом в шею и заворчал - низко, недовольно, с упреком. Где ты была? Почему здесь так странно? Почему ничем не пахнет?

- Тихо, малыш, все хорошо, - зашептала я, прижимая его и чувствуя, как по телу разливается первая за много часов волна тепла. Я гладила его по спине, по мягким бокам, ощущая под пальцами знакомую шелковистую шерсть, но одним глазом продолжала следить за Даниром.

Он, не обращая на нас внимания, отошел к компактному рабочему столу, вмонтированному в стену лаборатории. На экранах загорелись диаграммы, графики, столбцы цифр. Видимо, датчики, скрытые в стенах, всю ночь фиксировали мои жизненные показатели: пульс, дыхание, мозговые волны. Меня замутило от мысли, что он наблюдал за мной даже во сне. Наконец, Данир оторвался от экранов, поднялся, подтащил стул к прозрачной стене моей клетки и сел. Он устроился поудобнее, скрестил ноги и уставился на меня. Его взгляд был проницательным, но бесстрастным. Я инстинктивно съежилась, прижимая к себе Марса, который, почуяв мое напряжение, перестал на меня ворчать и насторожено уставился на кайронианца своими огромными голубыми глазами.- Мы здесь для того, чтобы выяснить, что произошло между вами и тотемом императора, - произнес лорд Данир голосом, которым совсем недавно объяснял мне мои рабочие обязанности. - Начнем с ваших ощущений в момент, когда вы впервые увидели тотема. Опишите. Детально.

Я сглотнула ком в горле и, запинаясь, начала говорить. Скрывать что-то от него смысла не было, ведь я и сама не понимала, как все получилось.

Постаравшись абстрагироваться от пугающей обстановки, я рассказала ему о страхе, о теплых мурашках, о странном ощущении покоя. Данир слушал внимательно, не перебивал, а потом задал еще десяток уточняющих вопросов, выжимая из моей памяти каждую деталь.

Когда оказалось, что добавить мне больше нечего, он вдруг легко поднялся со стула, взял с лабораторного стола какой-то металлический кейс и направился к панели управления моим кубом.- Теперь займемся физиологией, - буднично пояснил он, перехватив мой подозрительный взгляд. Я оцепенела. Это все?! В голове замелькали страшные картинки операционный стол, скальпели, образцы тканей на предметных стеклах...

Как в тумане я наблюдала за тем, как безжалостный кайронианец открывает дверь и делает шаг, переступая прозрачный порог.