Рядом стол, на нем аптечка, грудой рассыпаны медикаменты, вскрытые перевязочные пакеты и окровавленные бинты, валяется пара пустых тюбиков с биогелем.

Приподнялся на локтях, осмотрелся. Вокруг никого, пусто. Отметил что правая рука уже почти как новая — только кожа розовая в местах, где должны быть шрамы от когтей и зубов фурии. Значит, с момента нанесения биогеля больше трех часов прошло.

В комнате я не один, из-за ширмы слышен шум воды, правда затихающий. Пауза разбавленной редкими шорохами тишины, а через пару минут из душевой вышла Сэнди с полотенцем на голове и в белом махровом халате. На лице пара царапин, по скуле заметно светлая полоса от биогеля в месте зажившей серьезной раны.

Видимо, пока меня вытаскивала с гоблинами столкнулась, но отбилась, хотя и выхватила когтями по лицу — вот откуда крови и бинтов столько. Фурия же после того как я сбил кристалл на галерею больше не вернулась — с богиней мести Сэнди точно бы не справилась.

— Долго я?

— Четыре часа через пять минут будет.

— Мы сейчас…

— В комнате безопасности. Ты после вспышки потерял сознание, я тебя затащила внутрь, а после все вокруг… п-пух, — развела она руками и ойкнув, тут же поправила едва не распахнувшийся халат.

— П-пух? — переспросил я.

— Весь уровень рухнул, метров на двадцать вниз.

Точно, вот что неправильное — стол и кровать с небольшим наклоном.

— И?

— Сказали как минимум сутки нас выкапывать будут.

— Кто сказал?

— Не знаю, не представились. Какой-то спасатель.

— Здесь связь есть?

— Очень плохая, но есть.

— Небоскреб разрушился, а мы под ним?

— Если мне не наврали в попытке успокоить, то нет. Сказали, что мы в самом центре над полостью цилиндра. Говорят, обрушилось только несколько подземных уровней исследовательского центра, а еще парковкой сверху накрыло.

— А у нас как вообще с…

— Вода техническая для душа, замкнутый цикл с очисткой, питьевой на три дня. Рециркуляция воздуха с вентиляцией работают, но если что есть запас кислорода на неделю. Еды на полгода, брикеты сублиматов. Есть немного миньонет… или миньонеттов, не знаю как по-русски, ну короче мелкие бутылочки с виски и прочим коньяком, пива две по шесть, полбутылки водки. Шампанское еще три литра есть, будешь?

Как-то она немного странно для ситуации разговаривает — взволнованно-развязной я бы эту манеру речи охарактеризовал.

— Три литра шампанского? — переспросил я.

— Да, в большой бутылке. Да ладно, не морщись — Дом Периньон, эта баклаха дороже чем мои клюшки для поло стоят, а они я тебе скажу охренеть какие недешевые.

— Я не морщусь, просто не пью.