— В общем если я согласен, но у меня есть пара условий.

— Говори.

— Василиса остается в России.

На удивление, спорить она не стала. Совсем не стала, даже промолчала. Лишь едва-едва расширила глаза от неожиданности, но быстро вернула бесстрастный вид и смотрела на меня очень внимательно.

— Второе. Два персонажа, принявшие решение о сбросе тактических ядерных зарядов, должны пойти под суд и получить высшую меру наказания.

— Пойти под суд или пойти на эшафот?

— Формально под суд, по факту на эшафот. Неважно как это будет организовано, важно что они должны ответить по всей строгости.

— То есть ты требуешь не суда, а казни.

— Или пожизненное, зависит от юрисдикции где суд будет происходить, но в идеале казни конечно.

Теперь уже Атаманов вместе с Василисой смотрел на меня очень внимательно.

— Я объясню. Когда раньше люди сталкивались с неведомым, новаторы часто проверяли результат на себе. Команды инженеров вставали под мостами и стояли пока над ними пускали паровозы, доктора и ученые пробовали на себе изобретенные вакцины. Почему сейчас два экспериментатора безбоязненно распоряжаются судьбами людей? Василиса, — обернулся я к девушке. — Упакуй пожалуйста эту мою мысль в слова официального письма, как ты умеешь, после с помощью Анны Николаевны разошли всем лидерам групп ковенантов. Если большинство согласится с постановкой вопроса, то пока мы с Ушаном будем бегать по острову от крыс-мутантов, представь мою идею в Совете Ковенанта. И очень желательно получи положительный результат, чтобы по возвращении эти два персонажа были казнены или навсегда посажены, дабы другим неповадно было херню творить, а остальные продолжили работать с полным осознанием своей меры ответственности.

Василиса, понимая теперь почему я не собираюсь брать ее с собой, кивнула задумчиво.

— Чиновник от ООН идейный, — заговорил Атаманов. — Он изначально выступал за традиционные методы борьбы с сумраком и бестиями. А директор подразделения Вайолет — только исполнитель, ты же понимаешь.

— Значит в случае с чиновником это не преступление, а ошибка вопреки здравому смыслу. И вот у меня вопрос сразу — а почему три бомбы сбросили, а не одну, например? И никакого ответа на этот вопрос, выгораживающего его от высшей меры, нет и не будет. В случае же с корпоратом прежде чем казнить или закатать его на пожизненное нужно попробовать понять, в чьих конкретно интересах он действовал. Кого-нибудь по типу полковника Панина попросить, вряд ли он был последним знатоком специальных методов допроса, — невольно поморщившись, вспомнил я сутки в камере, закончившиеся избиением.