Проскочив два вырубленных в камне лестничных пролета, откинув с пути нескольких ошеломленных и дымящихся крыс, спустился на дно широкого ущелья. Неподалеку несколько черных, поглощающих свет обломков жертвенного камня, валяются также прилетевшие сюда остатки воротной арки с погасшими символами, то тут то там видны обугленные трупы техномагов. Сияния растительной вязи больше не видно, но вот доспехи безо всякой сажи, как будто из непачкающегося материала, хотя сами нелюди в головешки превратились. По сторонам сотнями расползаются опаленные и дымящиеся крысы, а вот выживших из высокого начальства рядом с алтарем никого.

Вот так — один выстрел, минус полсотни разных демонов-бесов. Очень зря я в Сереже сомневался, и очень зря не додавил перед генералом Батлером и профессором тему, что его в сумрак нельзя пускать — без этого заикающегося от смущения паренька войну с демонами можно и проиграть.

Мельком подумал об этом на бегу — пленные совсем рядом, взрывная волна их вроде не тронула, но им и до этого досталось. Трое лежат без движения, остальные шестеро вроде в сознании и при памяти, на меня смотрят.

Времени не было вообще почти ни на что — позади меня догонял визжащий и клацающий зубами крысиный вал авангарда крысиных легионов. Поэтому подбегая к ковенантам, я прыгнул вперед и проехав по камню на коленях словно празднующий гол футболист, широкими взмахами вырванного из ножен обычного ножа разрезал крепко впившиеся в кожу веревки на руках и ногах лидеру «греко-римской» группы Квебек. Тот самый парень, кто во время первой волны спас ситуацию, остановив огненным хлыстом накатывающую массу крысолюдей. Она и сейчас накатывала, стягиваясь вокруг нас неровным полумесяцем и я очень рассчитывал, что он повторит огненный перфоманс, доспехов ведь на нем нет сейчас.

Идея, конечно, на тоненького, но другого способа всем спастись у меня не было. К счастью, догадка подтвердилась — освобожденный американский «римлянин», едва я разрезал ему веревки, вскочил и с криком боли взмахнул окровавленной рукой. Полетели капли крови, дохнуло жаром — огненный кнут материализовался, сжигая ближайших крыс. Да, без бронекостюма «артефакторная проводимость», как назвал ее серпент, прекрасно работает в этом странном месте.

Пока освобожденный римлянин, шатаясь от слабости, с криками боли жег накатывающую массу крысолюдей, я освобождал остальных. Очень немногие могли драться, большинство было серьезно ранено или избито.

Божественный артефакт оказался еще лишь у одного — помогая римлянину, в бой вступил высокий чернокожий викинг, размахивал сотканным из молний молотом Тора. Заорав, он размахнулся и ударил в землю перед собой — так, что набегающих тварей откинуло прочь, словно вместе с ковром встряхнули. Еще удар и каменистая земля снова вздыбилась, отбрасывая и перемалывая следующую партию накатывающей массы крыс.