Игнат ахнул, словно проглотил иголку. Его пальцы задрожали, когда он поднял одну из купюр и поднял её на свет.

— Теневой шёлк… — он прошептал, будто услышал имя давно умершей любовницы. — Барон, вы знаете, сколько он стоит? Его ткут только в Китае. Достать будет непросто…

— Знаю, — перебил я. — И знаю, что ты найдешь выход. Чай не первый год замужем, Игнат. Выкрутишься. А я отблагодарю.

Портной побледнел, словно его выжали через мясорубку.

— Двести костюмов… через месяц, — выдавил он.

— Через две недели. — Я погрузил все обновки в сумку-бездну и направился к выходу, поправляя родовую печатку на пальце. — И добавьте к каждому комплекту плащи с капюшонами. Чтобы скрывали лица.

— Но…

— Денег хватит на всё, — бросил я через плечо. — И на ваше молчание — тоже.

Плюм, уставший терзать особенно бездушный манекен, уселся ко мне на плечо. Его кошачья морда блестела от слюны, а в глазах читалось явное разочарование — так и не смог разорвать мерзкую куклу.

Таксист, получив щедрые чаевые, благоразумно ожидал меня возле лавки. Сев в машину и обозначив адрес, я направился к старым знакомым.

Спустя несколько минут я уже был у них. Мастерская артефакторов напоминала адский цех, брошенный на произвол сумасшедшего инженера. Двор был усеян обломками неудачных экспериментов: ржавые шестерни размером с телегу, кристаллы, пронзавшие землю, как клыки, и куски металла, извивавшиеся словно змеи при приближении. Воздух гудел от магического напряжения, а запах озона смешивался с вонью перегоревшей кожи. Над крышей висело облако чёрного дыма, принимавшего формы то дракона, то вопящего лица.

Артёмка, внук Степана Игнатьевича, стоял у двери, прижимая к груди артефакт в виде черного клинка с красной выемкой у рукояти. Его комбинезон был в пятнах сажи, а лицо светилось нездоровой бледностью, будто он месяц не видел солнца. На лбу красовался свежий ожог в виде руны огня.

— Где дед? — вместо приветствия спросил я.

— Заболел, господин… Давление замучило беднягу. Я сегодня за него.

— Сколько сделали?

— Пятьдесят штук, барон! — голос его задрожал, словно он попытался удержать в руках живую молнию. — «Огневёрты»… э-э-э… стреляют огненными шарами и отражают вражеские заклинания. Только… — он глотнул, переводя взгляд на ворону, которая устроилась на заборе. — Иногда заедает кнопка на эфесе. Но это лишь на двух экземплярах.

Я взял артефакт. Вес приятный. Лезвие было выковано из метеоритной стали и украшено витыми узорами, но рукоять явно слегка кривилась влево.

— Твой прадед перевернулся бы в гробу, — пробормотал я, нажимая на кнопку, которая скрипнула, будто не смазывалась годами.