Административный корпус пах бумагой и пончиками. Выбитые окна зияли зубьями стекла, сквозь которые посвистывал сквозняк, разнося по полу обрывки контрактов с печатью Черновых. На стене висел портрет самого барона. Кто-то пририсовал ему усы.

Я толкнул дверь кабинета. Она сорвалась с петли и рухнула, подняв облако пыли. За столом, напоминающим гробницу, сидел человек-боровик в костюме, который явно подавился бы им, будь он живым. Его жирные пальцы сжимали печать, как утопленник — соломинку. По бокам — три фигуры в серых мантиях. На груди у каждого болтался медальон с потускневшими кинжалами — символом преданности Черновым.

— Убийца… — директор фыркнул, и жир под его подбородком затрясся. — Убирайся, пока не…

— Пока не что? — перебил я, разглядывая потолок. — Пока не начал считать, сколько ты украл? Или пока не заметил, что твои маги пахнут дешёвой слабой аурой?

Один из них, худой как голодный призрак, шагнул вперёд. Его пальцы заплелись в жесте вызова, но Плюм, сидевший у меня на плече в виде крысы с крыльями летучей мыши, активизировался. Воздух вокруг дрогнул, и руна, которую пытался начертить маг, превратилась в облако блёклых бабочек.

— Сжечь! — заорал второй маг, швыряя огненный шар.

Артефакт-браслет на моей руке зажужжал, как разъярённая оса, и поглотил пламя. Через секунду шар вырвался обратно, но уже в виде радужного фейерверка, который осыпал директора конфетти.

— Красиво, — усмехнулся я, наблюдая, как он выплёвывает блёстки. — Вы хотели устроить мне праздничный саботаж?

Третий маг, самый молодой, с лицом подростка, который только что украл у отца первую бутылку коньяка, попытался ударить меня энергетическим кнутом. Плюм прыгнул вперёд, превратившись в зеркальную сферу. Заклинание ударило обратно, сбив с ног самого мага. Он рухнул на шкаф с документами, и дождь бумаг похоронил его под актами «списания оборудования».

— Хватит! — директор ударил кулаком по столу, и чернильница подпрыгнула, облив его рукав синей жижей. — Караваев нам заплатил! Деньги уже в банке! Ты опоздал!

Я достал из кармана контракт и помахал им перед носом идиота. На обороте красовалась моя подпись.

— Видишь эту линию? — я провёл пальцем по государственной печати. — Это граница между «твои бредни» и «моя собственность». А теперь посмотри туда. — Я кивнул на окно, за которым угадывалась фигура моего старосты. Он стоял, прислонившись спиной к одному из опустошенных грузовиков.

Директор побледнел. Его пальцы поползли к кнопке тревоги под столом, но Плюм щёлкнул когтем — кнопка превратилась в леденец.