Ну, а сейчас… Сейчас мне нужны были опытные кадры, которые потом встанут у производственного руля моего предприятия.

За этими мыслями я даже не заметил, как оказался в Севастополе, у магазина и мастерской моих старых знакомых.

Лавка Степана Игнатьевича пахла, как алхимическая лаборатория — смесью окисленной меди, ладана и старой пыли. Артём, бледный как мел, возился у станка, пытаясь спаять треснувший кристалл. Его руки дрожали так, будто внутри них бился пойманный воробей.

— Ну что, мастера? — нарочито бодрым голосом пропел я. — Говорил же! Скоро будет жарко! Принимаю вас в свои теплые объятия! Буду учить!

Степан Игнатьевич, сидящий в углу на ящике, осторожно поднял голову. Его борода вздрогнула и блеснула серебром.

— Жарко… — проворчал он, тыча костяной трубкой в нашу сторону. — Слухи быстро расходятся. Вы, барон, завод приобрели…

Плюм, приняв форму ворона, вспорхнул ко мне на плечо.

— Деда, — Артём бросил паяльник от шока и едва не поджег фартук. — Барон предлагает… Нам…

— Вижу, что предлагает! — старик хитро улыбнулся. — Знания — это прекрасно! Но как же мы лавку оставим? На что жить будем? На зарплату⁈ Ха!

— На очень большую зарплату… — возразил я. — Всё-таки мастер артефакторского отдела высоко ценится везде. Более того, я прикажу своим строителям, чтобы дом вам построил добротный недалеко от работы. Сами выберете планировку и количество комнат!

Артём с надеждой в глазах уставился на деда, и Степан хлопнул его по плечу:

— Ладно, Барон… Уговорил. Но мне нужно, чтобы ты поделился с нами чертежами и некоторыми своими наработками. Хочется хотя бы на склоне лет стать по-настоящему сильным профессионалом…

— Не сомневайся. — усмехнулся я. — Поделюсь. И деньгами не обижу. Будете зарабатывать больше, чем здесь.

— Тогда по рукам! — буркнул старик, и мы пожали руки. — Когда переезжать?

— Пока живите, как жили. — уже открывая дверь, бросил я через плечо. — Я скоро свяжусь с вами.

Дверь захлопнулась, но даже так: я слышал, как дед и внук смеются и кричат от радости. На сердце потеплело. Но времени на сентиментальности не было. Нужно было теперь заскочить к портному, который уже давно доказал свою полезность. Такие люди на производстве мне бы точно пригодились.

Спустя несколько минут лавка Игната Фомича встретила меня звоном колокольчиков. Внутри пахло камфорой и тайнами: на манекенах красовались камзолы с вышитыми рунами, а под потолком висели изысканные мантии всех расцветок. Игнат, стоящий за столом с ножницами длиной в предплечье, даже не поднял головы:

— Еще не готово… У меня тут не фабрика и не завод, чтобы так быстро штопать гвардейские формы.