Земли Морозова были решающим элементом его плана. Когда старый барон умер он уже предвкушал легкую добычу. Нужные бумаги давно были подготовлены и подписаны, нужные люди получили свои «подарки», и Караваев был уверен, что скоро сможет праздновать очередную победу. Но затем появился этот выскочка.

Лев Морозов… Молокосос, который неожиданно вернулся и начал вести себя так, будто ничего не произошло. Никто не верил, что он сможет продержаться. Все считали его мальчишкой, цепляющимся за умирающий род. И тем не менее он не просто удержался — он начал действовать.

Караваев недовольно поморщился. Он привык, что все складывается по его сценарию, но теперь он вынужден был пересматривать свои планы. Морозов оказался не просто упрямым, но и опасным. Он сумел не только пережить нападение, но и заставил гильдию убийц пересмотреть свое отношение. Это был тревожный знак.

Кто же ты такой, Лев Морозов? — тихо повторил он, барабаня пальцами по столу.

Ситуация требовала новых решений. Если нельзя убрать Морозова одним ударом, придется действовать иначе. Вопрос лишь в том, как именно.

Караваев тяжело вздохнул и потянулся за картой. Время готовится к более тонкой игре. Ведь его «чуйка» кричала — это еще не конец.

* * *

Выйдя из тоннеля, я вдохнул прохладный воздух, ощутив запах деревьев и влажной земли. Отлично.

Где взять достойные вещи? Разумеется, у проверенного мастера. Так что спустя минут пятнадцать неспешного пути я прибыл в Севастополь. Я привычно направил мотоцикл к старой улочке, затерянной среди облезлых фасадов и выцветших вывесок. Здесь, среди лавок, которые давно забыли, что такое роскошь, пряталось невзрачное ателье. Именно тут я когда-то нашёл человека, который умел делать вещи с душой, а не просто шить мешки с дырками для рук.

Я заглушил мотор, соскочил с мотоцикла и толкнул дверь, привычно здороваясь:

— Ну что, мастер, примешь старого клиента? Или мне снова надо сражаться за право заказать костюм?

Вместо приветственного ответа раздался резкий голос:

— А ну вали отсюда, придур…

Голос внезапно захлебнулся, оборвавшись на полуслове. Трое мужчин, стоявших у прилавка спиной ко мне, резко замерли. Первый, тот самый говорливый, начал поворачивать голову, но как только его взгляд скользнул по моему лицу, он побледнел и сглотнул. Его глаза расширились, словно он только что увидел оживший кошмар.

— Ой, — сдавленно выдавил он.

Его дружки тоже начали разворачиваться, и ровно через секунду ателье наполнилось напряжённой тишиной. Они уже встречались со мной. Они уже знали, как может закончиться наше общение. И их лица сейчас выражали ту самую мысль, которую я так любил видеть в глазах идиотов, решивших перейти мне дорогу: «Нам п*****».