Госпожа Манаи, охваченная воспоминаниями и желанием, начала помещать бусины в свою раковинку, которую требовалось сейчас заполнить. Чётки вошли легко, словно были смазаны маслом. И в тот же миг она почувствовала необыкновенное тепло, разлившееся от низа живота по всему телу. И совершенно неожиданно госпожа Манаи услышала голос. Он шёл откуда-то изнутри, из самой глубины её существа. Будущая императрица сразу его узнала, он принадлежал Фыркающей Насмешнице.
В произошедшем не было ничего удивительного. Как явствует из трактата «Сокровенное зерцало ста чудесных вещей», предметы долгое время используемые людьми, напитываются его жизненной силой и сохраняют часть его души. Особенно если эти предметы были рядом в момент сильного волнения или получения смертельной раны. Нефритовые чётки, которые Ни и Насмешница некогда использовали в своих играх, пропитались сущностью обеих настолько глубоко, что даже смерть не смогла разорвать эту связь. Потому, когда госпожа Манаи ввела чётки в себя, она открыла путь к душе погибшей лисы, всё ещё ожидающей очищения в одном из Девяти источников.
Вот, что поведала в тот день госпоже Манаи Насмешница. После того, как Ни предала лис и сбежала из школы, Госпожа Мягкие Лапки, как уже говорилось, пришла в неописуемую ярость. Но ярость её не угасла со временем, как это бывает у разумных существ, а напротив, разгоралась всё сильнее, подобно пожару, в который подбрасывают хворост. И первой жертвой этого пламени стала сама школа. Госпожа Мягкие Лапки велела заколотить все окна и двери тяжёлыми досками, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти.
После госпожа искусно разожгла среди учениц семя взаимного недоверия. Каждой девушке было внушено, что искреннее раскаяние и верность будут вознаграждены хотя бы крохами прежней жизни, в то время как молчание или укрывательство чужих прегрешений карается вдвойне. Доносы поощрялись щедро: донёсшая получала лишнюю миску похлёбки, право спать на чуть более мягкой циновке или даже краткую милость госпожи. Вскоре школа наполнилась подозрительными взглядами. Подруги, некогда делившие ложе и тайны, теперь следили друг за другом с болезненной бдительностью.
Вершиной этой системы стали публичные исповеди. Раз в три дня, в главном зале при свете тусклых масляных ламп всех учениц собирали в круг. Каждая по очереди должна была выйти на середину и, стоя на коленях перед госпожой Мягкие Лапки, громко и подробно исповедаться в своих мыслях. Госпожа слушала молча, но с таким тяжелым взглядом, что по телу той или иной бедняжки разливался жгучий стыд. Многие лисы-ученицы в этот момент и правда чувствовали себя виновными во всех возможных грехах.