Мужик повис на руках фрицев безвольной куклой. Губы его шевелились, судя по бормотанию, он поминал всех святых, которых смог вспомнить, богородицу и прочих покровителей, которые только что спасли его от веревки.

Я отступил в сторону и привалился спиной к стене. Удачи тебе, мужик. Может и выживешь…

* * *

Одним глазом я смотрел, как Рубин ловко орудует щетками, наводя блеск на мои сапоги, а другим палил за графом. Вот он со скучающим видом прошелся вдоль ряда торговцев разной мелочевкой. Пошевелил тростью кучу капустных кочанов в телеге у бородатого крестьянина. С брезгливым видом осмотрел тощую козу. Нервно огляделся, вынул из кармана часы. Сжал губы. Еще раз осмотрелся.

Ага!

Рядом с ним остановился какой-то хрен в штатском. Рыжий, лицо все изрыто оспинами. Знакомая какая-то рожа, вроде видел его в комендатуре пару раз, когда жаловаье получал. По сторонам глазеет, типа просто мимо шел, но хрен там. Слишком уж подчеркнуто они друг на друга не смотрят, как и мы с Рубином.

Вот граф просветлел лицом, облегченно вздохнул и направился легкой походкой прочь с рыночной площади. Мимоходом двинув тростью под дых какого-то оборзевшего торговца, который принялся ему свои пряники навяливать на смеси русского и немецкого.

— Достаточно, Евдоксий! — с деланным высокомерием кивнул я, незаметно сунув цыгану несколько купюр одной рукой и демонстративно бросил монетку друго.

Так, двинули следом за графом. Пора узнать, что ты там мутишь, твое сиятельство. А то что-то последние дни слишком уж много странного происходит. Пора узнать, не имеешь ли ты к этому отношения… Мориц, Пульман. И та дамочка в Царском Селе. Такое впечатление, что последовательно умерли все, с кем ты имел дело по янтарной комнате. Только я по какому-то недосмотру еще жив. Да и эти еще двое искусствоведов, которыми Пульман командовал. Хотя может не нашли просто еще…

Граф заглянул в «лавку для белых» — магазин, где отоваривались только немецкие офицеры. Довольно быстро оттуда вышел, сжимая под мышкой увесистый бумажный сверток. Я нырнул в подворотню. Кажись, к дому своему идет. С пакетом вкусностей. Не иначе, гостей сегодня ждет. Рубин доложил, пока сапоги мне чистил, что на складе номер шесть все без изменений — никто не приезжал, караулы усиленные, по шесть человек разом. Но не в форме, а какие-то местные полицаи-белоповязочники.

Граф свернул в свой двор.

Остановился рядом с эстонским патрулем. Те присели на удобную лавку, чтобы перекурить. Уработались, бедные, бл*ха. Было слышно, что сначала они даже попытались на графа наехать. Тот в гражданском, не в курсе были, видать, кто он такой. Но довольно быстро роли поменялись, и пристыженные патрульные каратели затушили свои сигареты и гуськом поплелись прочь из двора.