Пламя трещало за спиной, удушая запахом паленых шин квадроцикла и пульсирующей головной болью от угарного дыма. Но на душе мне неожиданно стало невероятно спокойно от мысли о том, что глупая-глупая детвора смогла выбраться. А я…
А что я?
Я ведь должна была погибнуть еще три недели назад. Не должна была я, переводчик с красным дипломом, ни оговориться с названием отеля и приехать не туда, ни встретить Сандро и синьора Лукрезе первого апреля. Я должна была приехать в свой отель, войти в бирюзовый номер с большой кроватью и погибнуть во сне во время взрыва бомбы.
И я бы снова увидела свою семью. Наверное, где-то там есть небеса и меня на них давно ждут.
Мама и папа погибли, просто переходя дорогу, когда у водителя грузовика остановилось сердце прямо за рулем. Все остальные тоже умерли. Бабушка Маша и дедушка Саша по папе, бабушка София и дедушка Давид по маме. Ее старшие братья, мои дядя Гурам и дядя Заур, тоже погибли во время службы на подлодке «Комсомолец» еще до моего рождения. Даже мой крестный, дядя Миша, и тот уже ТАМ.
Да, меня на том свете определенно ждут.
Хорошо, что я успела открыть вино, которое дедушка Давид сделал для моей свадьбы незадолго до своей смерти. Хотя бы попробовала его божественный вкус… А то ведь рука не поднималась открыть. А почему? Потому что казалось вся жизнь еще впереди.
Невольно я снова посмотрела на топор у моих ног.
Сашка…
Руки упрямо пытались вцепиться в рукоять топора, но в глазах и голове уже все плыло в неразличимом тумане. Я задыхаюсь от угарного дыма. Без боли, словно просто засыпаю.
Сашка…
Семнадцать дней похожих на безумие.
Почти черные глаза, блестящие такими разными эмоциями. Колкие фразочки и временами до слез смешные шутки. Дьявольски притягательная улыбка и совершенно непонятная жестикуляция вперемешку с итальянскими словами. А как забыть упрямое желание оставить последнее слово за собой и выбешивающую дотошность к деталям, которые никто кроме моего Сашки не замечает?
А как над нами шутил дедушка, воспитывая каждую свободную минутку?
Невольно перед глазами пролетали воспоминания о каждом дне. Оказывается, их было так много…
А я так мало всего сделала, так мало видела и испытала. Все прожитые дни теперь казались серыми, пустыми. Наполненными бессмысленными тревогами по мелочам, ненужными людьми и работой, которая по сути не имеет смысла, ведь меня в ней легко заменить.
Но не смотря на ошибки, мне повезло хоть чуть-чуть наверстать упущенное.
У меня были лучшие семнадцать дней за последние десять лет. Самые яркие, самые бурные. Дни, когда я каждую секунду чувствовала все грани, всю палитру и оттенки «вкуса жизни». А надо было всего лишь научиться их замечать.