Даже у Сандро ожоги и отравление угарным дымом, что уж говорить о Вики… О его маленькой, хрупкой и очень смелой девочке.

— Ну, какие-то шрамы может и останутся на плече и бедре, но в пересадка не требуется. Больше всего синьора пострадала именно из-за отравления угарным дымом. Она едва не задохнулась.

Врач продолжал говорить что-то на медицинском языке, но осознав, что «родственники» его не понимают, устало кивнул.

— В общем… Вылечим. Постепенно, но ваша жена и внучка поправится.

Дверь в реанимацию снова открылась и на пороге появилась медсестра, а Сандро всеми силами пытался заглянуть, внутрь и, увидев Викторию, в кислородной маске, осознал насколько же был жесток к совершенно ни в чем невинному малышу и его матери. Решил, что ему проще его убить абортом, чем согласиться кормить ребенка любимой женщины от мужчины до него.

Не мог и мысли допустить, чтобы чужой ребенок назвал его папой.

И при этом он сам папой называет не родного отца.

Его родители и родной дядя погибли в аварии, когда ему было полтора года. Так уж сложилось, что мамой и папой для него стали родители Летти. Любимая племянница дедушки, двоюродная тетя Агата и ее муж Федерико. И он искренне любил и уважал управляющего репутацией Лукрезе, как родного отца, а тот его как сына.

И Сандро ни разу не чувствовал себя им не родным. Хотя у них еще есть трое своих детей помимо него.

Если он стал родным чужому мужчине, значит и ребенок Виктории тоже сможет стать. Ведь он тоже, как Федерико, будет его воспитывать и смотреть как он растет.

— Доктор Марини, а как… как ребенок…? — сдавленно спросил Сандро.

Пожилой врач нахмурился и глазами что-то принялся искать в медицинской папке.

— Вы планировали малыша? — озадаченно поднял он на него глаза.

Сандро неоднозначно шевельнул бровью, показывая, что эти подробности доктора не касаются.

— Ну, пока у вас пополнения не ожидается, — прямо ответил доктор Марини.

Закрыв папку, доктор выразительно на него посмотрел.

— У вас есть еще вопросы ко мне?

— Просьба, — слегка кивнул Сандро. — Переведите ее в мою вип-палату, как только станет можно.

— Хорошо.

Пожав руку дедушке и кивнув перебинтованному Сандро, врач незамедлительно ушел.

Оставшись наедине с дедом, Сандро набрал полную грудь воздуха и уже собирался начать такой непростой разговор, как старик устало поднял руку в знаке молчания:

— После такого дня деду нужен перекур.

Прохладный воздух на крыше больницы отлично бодрил и, рассматривая темное небо, усыпанное звездами, Сандро тщательно подбирал слова, чтобы начать важный разговор с самым родным ему человеком на свете и в тоже самое время, не знающим жалости, Крестным отцом.