Память запечатлела лицо Михаила, искажённое яростью, и его глаза, полные холодного триумфа. В этих глазах Виктор увидел отражение своей собственной слабости и беспомощности. Виктор знал, что Михаил никогда не простит его, что он навсегда останется его врагом.

— Ты подвёл меня, Виктор, и за это я изгоняю тебя! — громко воскликнул Михаил, и его слова эхом отразились от каменных стен древнего замка. В его глазах горела ярость, а меч, который он только что вытащил из спины Крида, сверкал в лунном свете. Он спокойно вытер клинок о белоснежную рубашку Крида, словно это было обычное дело.

Крид лежал на полу, его лицо исказилось от боли и унижения. Кровь медленно растекалась вокруг него, образуя зловещую лужу. Он с трудом поднял голову, и его глаза встретились с холодным взглядом Михаила.

Михаил усмехнулся, его губы скривились в презрительной усмешке.

— Ты предал меня, Виктор, — повторил он, его голос был полон отвращения. — Ты думал, что сможешь украсть у меня то, что принадлежит мне по праву? Ты думал, что сможешь обмануть меня?

Крид попытался встать, но его ноги подкосились, и он рухнул на пол.

Михаил наклонился над ним, его меч всё ещё был в руке.

— Ты думал, что сможешь спрятаться от меня? Ты думал, что сможешь убежать? Ты ошибался, Виктор. Теперь ты изгнан. Ты никогда не сможешь вернуться под сень Эдема. Ты никогда не увидишь свою семью снова!

Крид закрыл глаза.

Спартанский пинок был не просто ударом, это было изгнание, изгнание с небес, с какой-то непостижимой высоты. Виктор чувствовал, как его душа разрывается на части, как его мечты и надежды рассыпаются в прах. Крид понимал, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Он потерял всё, что было ему дорого.

Но в этот момент он также почувствовал, как внутри него начинает разгораться огонь. Огонь гнева, ненависти и решимости. Он понял, что не сдастся без боя, что он вернёт себе всё и даже больше.

Крид уже не видел лица Михаила, но чувствовал его презрение, словно оно пропитывало весь воздух, весь эфир окружающей его темноты. Звёзды, далёкие и холодные, словно безразличные свидетели его падения, проносились мимо, теряясь во мраке. Земля была ещё далеко, но уже видима, как тёмное, недружелюбное пятно в бескрайнем чёрном океане ночного неба. И в этой темноте, в этом падении Крид испытывал не страх, лишь холодное ощущение несправедливости.

Земля встретила его ударом, мощным и сокрушительным. Тело Крида пронзила острая, но короткая боль, затем — глухой удар, сопровождаемый грохотом и взрывом пыли. Когда пыль осела, на месте приземления красовался огромный кратер, из которого медленно, но уверенно выбрался Виктор Крид. Его костюм превратился в лохмотья, тело было испачкано землёй и пылью, но сам он остался цел и невредим. Ни царапины, ни синяка. Бессмертие сделало свое дело.