Оглушительный смех разорвал безмолвие, словно гром среди ясного неба. Смех был звонким, пронзительным, и в нём не было ни капли добродушия. Это был смех триумфа, смех победителя, смех, заставляющий волосы вставать дыбом. Он исходил от фигуры в тёмной мантии, от того, кто всего несколько мгновений назад погрузил чертоги Михаила в безмолвие.
Затем, с лёгкостью, несоразмерной его внушительной ауре, незнакомец бросил к ногам Архангела громадный фолиант. Книга была огромной, тяжёлой, словно выкованной из самого мрака, и в её лаконичной надписи на древнем енохианском языке Михаил увидел словосочетание, пронзившее его насквозь: «Ангелы Виктора Крида».
Фолиант был совершенно чистым, белым, словно нетронутый лист бумаги. Но обложка была украшена сложной и непостижимой рунической печатью, излучающей мрачный блеск. Это была печать поглощения, знак бесконечного потока энергии, и Михаил мгновенно понял её суть. Он понял, как наполнить эту книгу, какую ужасающую мощь она несёт в себе. Понял, что это не просто книга, а живая сущность, способная поглощать души, собирать энергию павших воинов, превращая их в безжалостных служителей тьмы и её владельца.
И в тот же миг на него накатила новая волна ярости. Мысль о том, что проклятый Крид создал своих ангелов, своих бессмертных воинов, разрушила остатки его спокойствия. Это было не просто оскорбление, это было глубокое, пронзительное предательство. Все его мучения, вся его вечная война, вся его боль — всё это оказалось не напрасным, а частью плана его врага. И этот план был ужасающе прост и ужасающе эффективен. Ярость снова наполнила Архангела, затмив все прочие чувства, и он понял, что ему предстоит новая, ещё более жестокая борьба. Борьба, в которой он один, а против него — армия бессмертных воинов, созданных самим Кридом. И на лице Михаила проступило не только бешенство, но и отчаяние. Отчаяние, рождённое осознанием того, насколько глубоко и хитроумно был расставлен капкан его давним врагом.
Ярость Михаила, подобная неукротимому огню, пожирала его изнутри. Он не мог смириться с существованием Виктора Крида, с его клятым бессмертием и армией искусственных ангелов. Фолиант, брошенный незнакомцем, лежал у его ног — мёртвый символ живой угрозы, и в его сердце кипел план мести. Но прямое противостояние Криду казалось бесполезным. Бессмертный ублюдок всегда находил способ ускользнуть. Поэтому Михаил выбрал другой путь — путь тонкой, незаметной магии, путь влияния на души людей.
Архангел сосредоточился, погрузившись в глубины своего бытия. Он нашёл ключ к сердцам истинно верующих правителей земли, к тем, кто носил в своей душе искру божественного света. Он не навязывал им свою волю, не посылал прямых приказов. Он посылал видения, тонкие и незаметные для непосвящённого глаза. Эти видения не были приказами, а напоминаниями, пробуждающими забытые инстинкты.