Дэйв. Дэйв Паркер. Мы вместе проходили подготовку в Квантико. Спали в соседних койках, тренировались на одном полигоне, сдавали экзамены бок о бок. Митчелл считал его другом, одним из немногих настоящих друзей.

— Дэйв, — сказал я. Голос прозвучал хрипло. Я прочистил горло. — Привет.

— Господи, как ты себя чувствуешь? — Дэйв поставил коробку на тумбочку и сел на стул рядом с кроватью. — Мне позвонили из полиции, сказали, что ты попал в аварию. Я примчался, как только смог. Врачи говорят, ты выживешь, но был без сознания несколько часов.

— Я… Все нормально, — я попытался сесть. Дэйв помог мне, подложив подушки за спину. — Голова болит, но терпимо.

— Черт, приятель, — Дэйв покачал головой. — В первый рабочий день. Какое невезение. Грузовик просто вылетел на красный, говорят. Ты даже не виноват.

— Повезло, что остался жив, — сказал я.

— Еще как повезло, — Дэйв достал из коробки термос. — Я принес тебе кофе. Больничный дрянь, знаю по опыту. Этот из нашей любимой забегаловки возле Квантико.

Он открыл термос, разлил кофе в две пластиковые чашки. Запах ударил в нос, крепкий, горький, прекрасный.

Я взял чашку. Кофе был горячим, обжигал пальцы. Сделал глоток, и чуть не поперхнулся. Невероятно крепкий, почти без сахара.

— Ого, — я закашлялся. — Крепкий.

Дэйв рассмеялся.

— Ты всегда пил самый крепкий кофе на базе, забыл? Говорил, что после Вьетнама наш кофе как вода.

Вот черт. Конечно, Митчелл пил крепкий кофе. А я привык к латте с двумя порциями сахара.

— Авария, — пробормотал я, постукивая пальцем по виску. — Голова еще не соображает нормально.

— Понимаю, — Дэйв кивнул сочувственно. — Доктор сказал, что может быть временная потеря памяти. Пройдет через пару дней.

— Надеюсь, — я сделал еще глоток, на этот раз осторожнее. Тело Митчелла, казалось, наслаждалось этим адским напитком.

— Слушай, — Дэйв наклонился ближе, — я позвонил твоим родителям. Сказал, что у тебя авария, но ничего серьезного. Твоя мама хотела сразу ехать сюда, но я ее успокоил. Объяснил, что ты в порядке, врачи говорят, завтра выпишут. Она просила передать, что любит тебя, и чтобы ты позвонил, как только сможешь.

Родители Митчелла. Я еще даже не думал о них.

— Спасибо, — сказал я. — Я… я позвоню им завтра.

— И Дженнифер звонила, — продолжал Дэйв. — Я не стал давать ей твой больничный номер, решил, что ты сам с ней свяжешься. Она волнуется, конечно. Переезжает через три недели, свадьба на носу.

Дженнифер. Невеста.

Я сжал чашку сильнее. Что я ей скажу? Я даже не знаю, как она выглядит, кроме смутных воспоминаний. Я не люблю ее, как я могу любить человека, которого никогда не встречал?